Средневековые замки, крепости всего мира

Тюрьма Консьержери

katarinochka — Thu, 29 Apr 2010 15:46:11 GMT

Недавно я побывала в ней...хотелось бы поделится увиденным, и попробовать рассказать то, что сама увидела! Но сначала немного той предистории, которую я узнала именно во время своего визита...

Итак..

в 6 веке король франков Хлодвиг выбрал остров Сите для возведения своего дворца. Пять веков спустя Гуго Капет, первый король династии Капетингов, разместил свой совет и свою администрацию в этом дворце,ставшим, таким образом, резиденцией французских королей. В 14 веке, продолжая дело своего деда, Людовика Святого, Филипп Красивый сделал этот дворец символом монархии.

В конце 14 века Карл 5 покинул резиденцию на острове Сите, с тех пор разрушенную, после убийства советников его отца, и переехал в особняк Сен-Поль. Он получил интенданту, или "консьержу", управление Дворцом и тюрьмой. В этой тюрьме находились многие государственные заключенные, среди которых можно назвать Равальяка, убийцу Генриха 4. Позднее во Дворце заседал Революционный Трибунал, факт, что способствовало усилению тюремного характера Дворца. Консьержери была отнесена к историческим памятникам в 1914 году..

Таким образом, из предистории ясно. что Консьержери имела репутацию самой суровой тюрьмы. И это действительно похоже на правду, заходя во внутрь сразу попадаешь в так называемый зал Ратников, его суровость и холод поражают. Мы невольно окунулись в то прошлое...высокие потолки, своды и остатки винтовых лестниц, камины..Здесь раньше располагался большой обеденный зал для проведения пышных приемов.

Идем дальше, пройдя магазинчик со всякими безделицами и брошюрками, мы попадаем в не длинный, мрачный, холодный коридор..по бокам кабинетики обнесенные деревянными брусьями, похожими на клетку..такие маленькие, темные, что мы сначала не поняли для чего они здесь...

Но подойдя чуть поближе, становится ясно, что это ни что иное как кабинеты хранителей порядка..в каждой из них книги, старинные фонари, свечи и ключи...много ключей, все ржавые, неуклюжие, большие..порой не понимаешь как этими ключами могли открываться двери. Смотря на них думаешь, что они наверно довольно тяжеловаты, каждый из них сантиметров 10 не меньше...

Молодцы те, кто посодил в эти кабинеты восковые фигуры, теперь здесь совсем все натурально..

Пройля дальше, можно прочитать, что этот коридор называется "коридор заключенных", что само за себя говорит. Он представляет собой главную ось тюрьмы, по которой заключенные могли разгуливать без присмотра..Книги были предназначны для человека, который фиксировал все их передвижения..

В конце коридорчика видим туалетную комнату, здесь у заключенных отбирались личные вещи перед казнью...трудно поверить, что ты стоишь перед тем местом, где когда то, кто то уже и не недеялся увидеть солнце. голубое небо..у которых решена судьба, и, вот, у них отнимают все самое сокровенное, личное, может это иконка, может письмо..все таки станные чувства порой приходят в таких местах...

Ну ладно, мы идем дальше, второй этаж. Здесь целый список заключенных во время Террора...много, очень много фамилий, имен...трудно поверить, что ОНИ ВСЕ так сильно виновны, что достойны казни...

Чуть дальше можно увидеть экспонаты великих людей, их мрачные портреты, головы из гипса..и самое интересное - записи, письма и рисунки некоторых заключенных. Быстрый, неточный почерк показывает все волнение писавшего...

Наконец то, неужели белый свет, среди всех этих мрачных стен...мы выходим в небольшой дворик, такой маленький, что за верхними этажами камер, которые окружили его со всех строн, виден только маленький клочок неба...Здесь остановленный фонтан, и как узнали позже, он сохранился именно таким, какой и был много много лет назад. В нем, попавшие в заключения женщины, стирали свою одежду...стол, за которым, они возможно ели, и угол, просто угол....но тогда он был послелним, что видели заключенные перед смертью. "угол двенадцати"-угол прощаний. Именно отсюда двенадцать измученных людей забирала телега, которая отвезет их на казнь....

Дальше камеры..если чесно, идя сюда, я и не думала, что камеры, это 3 на 3 метра пространство, просто холодный пол и 3 ЧЕЛОВЕКА в ней...ужасные условия...Интересен тот факт, что заключенные узнавали о начале судебного процесса и об обвинениях против них накануне судебного заседания из "вечерней газеты"

Если чесно пройдя и осмотрев их все, можно по ним судить о социальных категориях заключенных их занимавших.. Самые бедные как раз и сидели по трое, привязанные на соломке...им даже лечь там было негде. Заключенные побогаче имели в камерах кровати и стул. А так называемые "важные гости" имели даже картины, яркий пример этому камера-одиночница Марии-Антуанетты.

Она выглядит побольше, на стене ковер, довольно порядочная кровать, стол, свеча, распятие, и, наконец она сама, вся в черном, обрашенная с молитвой, ее лица не видно...За заключенной непрерывно следили два жандарма. При этом, восковая фигура одного непрерывно следит, а другая играет в карты:) Вот такая частица улыбки в конце нашего путешествия по самой суровой тюрьме - Консьержери!

Карлштейн. Сказ о том, как старый козел город спас

katarinochka — Fri, 01 Jan 2010 21:44:07 GMT

Карлштейн. Сказ о том, как старый козел город спас

«Атакующие рассчитывают на свою силу, а те кто защищаются на свое терпение. Нетерпение одолевает атакующих, обороняющихся же только терпение может спасти.»

В 1422 году когда Ян Жижка покорил город Красивок, гетман Зикмунд Корибута начал осаду Карлштейна его многотысячным гуситским войском. Но быстро стало понятно, что приступом город взять не удастся. Тогда решил гетман, что голод быстрее пушек заставит защитников открыть ворота города. И отдал приказ взять город в осаду. Целый месяц длилась осада города и уже теплые осенние дни сменились, холодом и дождями поздней осени, а обороняющиеся все никак не сдавались. Решил тогда хитрый Зикмунд попросить горожан о перемирии в честь праздника святого Вацлава, а когда те согласились, пригласил он защитников замка в свой стан на пир. Рассчитывал он на то, что изобилие на столах внесет разлад в ряды изможденных голодом защитников крепости, они сломаются и сдадут город, или хотя бы кто-нибудь из них решится на измену.
Понимали защитники замка, что неспроста зовет их на пир коварный Зикмунд, собрались они на общее собрание и решили, что пошлют они своих представителей в стан неприятеля, но никто там не покажет вида, что голоден. Когда за столом, который ломился от яств, увидели осаждающие, что защитники крепости почти совсем ничего не едят, стали они спрашивать как дела в городе и почему они так мало едят на пиру.
Защитники крепости изо всех сил боролись с голодом, но вида не подавали и отвечали, что они сыты, потому что как раз перед выходом в замке был обед и теперь они есть совсем не хотят.
Такой ответ озадачил осаждающих, ведь если в замке действительно есть потайной ход, через который в замок приносят провизию, то тогда ещё неизвестно как долго мерзнуть им в чистом поле держа осаду, а осень уже начала испытывать их на прочность. И закралось сомнение в умы гетманских военноначальников.
Но все-таки гетман решил выждать и не снимать осаду до дня святого Мартина.

А голод уже опускался на город. Уже были съедены почти все запасы и людям уже больше приходилось бороться сами с собой, чем с неприятелем чтобы выдерживать осаду.
Нужно было что-то предпринять. Из съестного во всем городе остался только старый козел.

Тогда решили горожане, что теперь они попросят гетмана о перемирии в честь свадьбы одного из них. Такая просьба удивила гетмана, но он в знак благодарности вынужден был согласиться.
Весь день и всю ночь раздавались радостные песни и музыка из-за стен замка.
А осаждающие вынуждены были мерзнуть под проливным дождем и холодным ветром у стен замка.

На следующее утро пришли к гетману послы из города и в знак благодарности принесли ему блюдо в котором лежал олений окорок и просили его принять его в знак благодарности за предоставленное перемирие.

Это уверило всю гетманскую дружину, что есть в городе потайная тропа, окончательно потеряли они веру в свою победу.
Так на праздник святого Мартина гетман Зикмунд снял осаду с города и увел свои войска прочь.

С безмерной радость наблюдали горожане, как уходит гетманское войско от стен города.

«Во истину, — говорили горожане, — иногда старый козел может больше, чем пушки и арбалеты.»

Так старый козел спас город Карлштейн от разграбления гуситами.

Были и легенды Красного замка

katarinochka — Fri, 01 Jan 2010 21:31:11 GMT

Были и легенды Красного замка

Красный замок... Он стоит в Румболовском парке в довольно-таки запущенном и печальном виде. За долгую свою историю не раз предназначение свое он "забывал" ради хозяйственных нужд.

К сожалению, пока невозможно установить, кем и когда он был возведен. Усилиями краеведа Гергарда Яковлевича Вокки удалось лишь выяснить, что во времена Всеволожских, которые стали хозяевами мызы Рябове в начале XIX века, здание это уже существовало, и практичный хозяин В. А. Всеволожский приспособил его под мастеровой корпус.Затем Красному замку с 1934 г. довелось быть пристанищем артели "Резиноткань", цехом № 15 завода РТИ объединения "Красный треугольник". И хозяева все сделали, чтобы довести до почти полной разрухи то, что досталось им даром.
Однако всякому, кто придет сюда, бросится в глаза неистребимая величавость главного корпуса из красного камня - Красного замка. Вот что записал краевед Г. Я. Вокка в своих тетрадях после долгих поисков в архивах, книгах и журналах разгадки Красного замка: "Господский дом (Всеволожских), который имел 20 комнат, а не 160, как об этом написано (у Пыляева?), сгорел в 1926 году, а вот мастеровой корпус с его таинственными башнями о пяти этажах цел и поныне, хотя дважды горел, последний раз в самом начале XX века, но кто и когда его возвел, я пока документов не нашел". Так и стоит Красный замок, расхристанный временем и случайными владельцами, но по-прежнему он величаво-нерушим. За долгие годы своей жизни обзавелся замок своей историей, которая частично преломляется в легендах и былях, изустно передаваемых из поколения в поколение.

Предание о строителе
Теперь уже мало кто из всеволожцев знает, что древнейшая шведская дорога в нашем городе проходит
через Румболовский парк. И что ставшего привычным зигзага Дороги жизни, залитого бетоном, не существовало даже в годы Великой Отечественной войны. А в XIX веке владельцы мызы Рябове Всеволожские к своему загородному дому ездили по пролегающей через парк дороге, вплотную огибающей мастеровой корпус. В сущности они пользовались той дорогой, которая была еще в XVI-XVII веках проложена шведами.
Остаток этой дороги до наших дней у старожилов называется "шведскими мостами" - в память о гатях, сооруженных еще по приказу шведских полководцев Понтуса Делагарди (утонул в конце XVI века под Нарвой во время мирных переговоров с новгородцами) и его сына Якоба, внука Магнуса. Шведские войска по пути к острову Орехову (Нотебургу- Шлиссельбургу-Петрокрепости) проходили именно здесь, под стенами Красного замка.
Как известно, русские зодчие строили замки, церкви и барские усадьбы на высоких холмах. С их вершин хорошо были видны окрестности. Да и путники лучше ориентировались в малозаселенных просторах по этим видным издалека маякам. Другое дело - скандинавы. Они никогда не селятся на вершинах гор и холмов. Их дома стоят на склопах и в лощинах. Так они укрываются от холодных ветров. Любопытно отметить, что в Румболовском парке все это нашло свое выражение: господский дом Всеволожских (а, возможно, и Фредерикса) был построен на самой вершине горы. А Красный замок стоит на ее склоне. Извилистая старинная дорога жмется к замку.
Легенда сообщает, что Красный замок был построен неким шведом для того, чтобы путники (и войска) могли в нем отдохнуть перед последним броском к острову Орехову и к крепости Ниеншанц, а в случаях отступления и укрыться здесь от преследователей. Не потому ли Красный замок окружен рвом с востока, а на юго-западе возведены две высокие кирпичные стены?

Расстояние между ними небольшое, а между ними и замком-10-15 метров. В самом же замке и под этими стенами, но глубоко под землей можно обнаружить склад-погреб таких размеров, что можно предполагать: строитель рассчитывал держать в нем большое количество припасов - для одной семьи такого хранилища не требуется. Легенда доносит до нас весть о том, что Красный замок был не только жилищем для хозяина, но и постоянным пристанищем для пришельцев и проезжающих. А стены служили укрытием для лошадей конного шведского войска. Вот почему именно в этой полупустынной болотистой местности и возник Красный замок в пять этажей.
Вот почему в документах Фредериксов и Всеволожских так и не удается обнаружить свидетельств того, что Красный замок был построен в их времена. Переписка дирекции Всеволожского музея со шведскими учеными вселяет надежду на то, что уже в ближайшее время удастся разгадать тайну Красного замка: весной во Всеволожск должен приехать специалист по шведским замкам, живущий сейчас в Турку. Он намерен обследовать Красный замок. Об этом сообщил нам шведский архивариус Фальке Людвиге.

И молились Богу...

Вторая легенда передает иной смысл возведения Красного замка. Она несет в себе информацию о том, что Красный замок был придорожной церковью - лютеранской киркой, где воины Делагарди молились перед походом на Орехов остров (Нотебург).
Здесь происходило разделение войск, поскольку Красный замок стоял на развилке. Один путь-на остров Орехов, другой - в Ниеншанц, крепость, стоявшую у впадения реки Охты в Неву. Не все еще учитывают и то, что у древнейшей мызы "Рябове" была развилка двух дорог.
Одна, обогнув Красный замок, уходила на Кельтуши-Колтуши к острову Орехову, на котором в XIV веке новгородцы возвели крепость на Ладожском озере у самого истока реки Невы. Вторая дорога уходила от Красного замка вниз, к реке Лубье, и шла к крепости Ниеншанц, которая находилась в устье реки Охты, впадающей в Неву.
10 сентября 1556 года шведское войско, стремившееся овладеть крепостью на острове Ореховом, шло непроходимыми дремучими лесами и болотами подошло к Ладожскому озеру. Вторая часть шведского войска во главе с полководцем шведским Понтусом Делагарди подошла к острову, поднимаясь вверх по Неве. Две группы войск были очень измучены походом, и требовался отдых, но шведский полководец Понтус Делагарди немедля приказал развернуть лагерь и приступить к осаде крепости. Приступ был неудачным, стремительно протекающая река Нева мешала маневрам, а стены крепости были крепки. Простояв лагерем до 19 сентября 1556 года, Понтус Делагарди приказал свернуть лагерь и отправился в обратный путь - в Швецию.
Опять его путь прошел через Кельтуши- Колтуши, мызу Рябове, Токсово, Раутунский погост (ныне Сосново), далее на Кексгольм (Приозерск) и в Стокгольм.
Волковская улица-это и есть древнейшая шведская дорога, по которой проходили Поитус Делагарди, его сын Якоб Делагарди и его внук Магнус Делагарди. Об этих исторических личностях мы еще расскажем в нашем вестнике.

ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ШВЕДСКОГО ЗАМКА
В ДРЕВНЕЙШЕЙ МЫЗЕ "РЯБОВО"

Из письма шведского короля Густава 1 от 27 января 1556 года видно, что король указывает Риелсу Иесперсону и Иоганну Тоуссону из Або на необходимость возведения не только мостов, но и лагеря для армии в лесу неподалеку от главной дороги, лучше через этот лагерь. Это позволяет предположить, что шведский лагерь был устроен между 1556-1581 гг.
То же требование короля о постройке мостов и лагеря содержится в письме к Сванту Стуре из Або от 14 февраля 1556 г.

А теперь вспомним о тех временах, когда через наш район проходила древнейшая и единственная дорога: из Стокгольма на Кексгольм (Приозерск), на Рауутунский погост (ныне Сосново), на Токсово и далее в мызу "Рябове". У мызы "Рябове" была развилка двух дорог: одна шла к острову Орехову через Колтуши (Кельтиш), вторая - к реке Неве и далее в глубь нашего государства.
Предположительно в нашей мызе "Рябове" был тот шведский лагерь, где шведские войска перед последним броском отдыхали, а затем расходились в двух направлениях.
Наша местность упоминается уже в XV веке в новгородских писцовых книгах, с упоминанием трех Рябове: первое - Рябово-Новое, второе - Рябово-Владыкино и третье - Рябово- Вотчинная. Во время шведского владычества в наших краях с 1609 по 1703 гг., только Рябово-Новое остается, здесь шведы и заложили свою мызу.

Но в летописи упоминается, что князь Владимир, осуществивший крещение Руси, проходил нашими местами в 997 году. Шел он с небольшой дружиной в Швецию, чтобы набрать наемное войско. Ровно через три года Владимир вновь прошел через мызу "Рябове" в Новгород.
Король Густав 1 требовал также, чтобы при удалении войск от шведской границы, в чужую страну, прокладывались жизненно необходимые дороги с мостами между озерами, топями, болотами. Дороги должны были быть не очень заметны для русских. По ним в случае военной неудачи шведы могли легко и быстро отступить. Такие мосто-гати можно было видеть в начале нашего века в районе бабинских болот. По всей вероятности, шведами были сооружены и подземные ходы также для быстрого и надежного отступления. Один из сохранившихся подземных ходов находится в районе питьевого колодца в сторону Пугарево.
У нас на Руси церкви, дворцы всегда строились на высоких, видных местах, чтобы красота была видна издали. У скандинавов же наоборот: строения стоят в низких местах, закрытых холмами или горами - и ветер не проникает, и враг не сразу заметит поселение. Не понадобился бы русским и колодец огромных размеров. Диаметр колодца более двух метров. Примыкает колодец прямо к стенам замка. Четыре столетия - это не такая уж древность по сравнению, например, со Смоленском (863 г.?). Но то, что эта была древнейшая дорога, обязывает нас бережно относиться к истории прошлых веков, а тем более к сооружениям.

Нет средств, чтобы произвести научные работы по определению даты постройки шведского замка, поэтому нет возможности подтвердить, что его действительно заложили шведы во время военных походов на Русь. К тому же стены замка много раз реставрировались, каждый раз разными материалами. И только рытье шурфов позволит определить материалы, использованные при строительстве.
Я хочу поблагодарить шведских историков, которые по моей просьбе прислали две карты 1699 и 1712 гг., с пометкой как ходили шведы на Русь. Благодарю также главного архивариуса Фольке Людвигса за сердечность и помощь нашему музею. Совсем недавно наш музей получил из национального архива Швеции журналы и фотографию королевской четы.
Письмо архивариуса наполнено самыми наилучшими пожеланиями в адрес нашего музея. Не так часто мы переписываемся, но когда у меня возникает потребность в помощи, я пишу Фольке Людвигсу и получаю, то, о чем прошу. Словом, наш музей еще раз благодарит шведских историков. Возможно, с божьей помощью, еще приведется заняться тайнами шведского замка.

Янтарная комната.

katarinochka — Tue, 29 Dec 2009 14:50:53 GMT

Янтарная комната на протяжении почти трех столетий является своеобразным символом российско-германских отношений. Она первоначально создавалась в Пруссии, потом была подарена России, затем похищена нацистами в Великую Отечественную войну, возрождена российскими мастерами.

История создания Янтарной комнаты

Автором первоначального проекта Янтарной комнаты считается Андреас Шлютер, с 1699 года занимавший должность главного архитектора прусского королевского двора. В процессе перестройки Большого королевского дворца в Берлине он решил использовать для отделки интерьера янтарь, никогда прежде для этих целей не применявшийся. Осуществлению оригинального замысла способствовала королевская коллекция янтаря, в которую входили три богато орнаментированные янтарные рамы с зеркалами.

Для работы с янтарем Шлютер пригласил датчанина Вольфрама, придворного мастера датского короля, однако тот успел выполнить намеченное лишь наполовину, поскольку Шлютер был отстранен от дел и придворным архитектором прусского короля назначили шведа фон Гете, у которого с янтарем отношения не сложились. Вольфраму тоже дали отставку. Вскоре Фридриха Вильгельма осенила новая идея - создать янтарный кабинет в замке Шарлоттенбург, но и там дело не было доведено до конца в связи со смертью короля. Его преемнику - Фридриху Вильгельму I янтарный кабинет оказался ненужным. Все детали собрали и свезли в берлинский цейхгауз. Возможно, янтарное творение так и было бы предано забвению, если бы слух о необычном кабинете не дошел до Петра I. Русский царь-реформатор во что бы то ни стало захотел получить янтарный кабинет для Кунсткамеры.

Янтарная комната в России

В 1716 году Фридрих Вильгельм I в качестве дипломатического подарка преподнес Янтарную. комнату Петру I. Да не только янтарный кабинет, а в придачу к нему еще и яхту "Либурника". Ответным подарком прусскому королю стали 55 русских гренадеров и кубок собственной работы. В Петербург янтарный кабинет везли в ящиках на восемнадцати телегах через Кенигсберг, Мемель и Ригу. В новой российской столице ценный груз принял губернатор Александр Данилович Меншиков. История не сохранила документов о том, как и почему в ящиках, распакованных Меншиковым согласно приложенной к грузу инструкции, не хватало многих деталей, но факт остается фактом - при жизни Петра янтарный кабинет так и не был установлен. Янтарные панно довольно долго лежали невостребованными в людских покоях Летнего дворца Петра, пока о них не вспомнила взошедшая на российский престол его дочь Елизавета. Она решила использовать янтарный кабинет для убранства одного из покоев Зимнего дворца - своей официальной резиденции. Устройством его занялся обер-архитектор Варфоломей Растрелли, который восполнил нехватку янтарных деталей зеркальными пилястрами и росписями панно "под янтарь" и разместил Янтарную комнату в Екатерининском дворце Царского Села.

Комната была расположена на площади 100 кв метров, а 40 кв метров янтаря разместились среди зеркал. Интерьер украшала мраморная флорентийская мозаика.

Неожиданно в 1745 году часть недостающих деталей декора нашлась - прусский король подарил Елизавете Петровне четвертую раму янтарного кабинета, сделанную по проекту архитектора Рейха. Собранная таким образом комната с 1746 года стала служить местом для официальных приемов. Но через девять лет императрица приказала перенести Янтарную комнату в Большой дворец Царского Села, что и было исполнено.

Свой окончательный вид Янтарная комната приобрела лишь к 1770 году, когда согласно воле Екатерины II в отделку комнаты были внесены некоторые изменения. Реставрация кабинета в последующем проводилась пять раз. Всерьез взяться за комнату намеревались в 1941 году.

Во время Великой Отечественной войны Янтарная комната оказалась не вывезенной в тыл в ряду других наиболее ценных экспонатов ввиду хрупкости деталей. Ее законсервировали, оклеив бумагой, марлей и ватой. Но спасти все-таки не удалось. Оккупанты вывезли ее в Кенигсберг. Похищенные янтарные панно и двери были смонтированы в одном из залов Кенигсбергского замка и стали лучшим украшением работавшего там музея. При отступлении немецких войск комната была демонтирована и не позднее 6 апреля 1945 года вывезена в неизвестном направлении.

Восстановление Янтарной комнаты

В конце 1970-х годов Совет Министров РСФСР распорядился восстановить Янтарную комнату. В 1983 году в России начались работы по восстановлению Янтарной комнаты, к ноябрю 1996 года они были завершены примерно на 40%. На этих работах было занято 40 специалистов, руководил работами Александр Журавлев.

За это время федеральный бюджет смог перечислить музею в общей сложности немногим более 7 млн долл., причем деньги поступали весьма нерегулярно.

6 сентября 1999 года в Царском селе был подписан договор между Министерством культуры РФ и германским концерном "Рургаз" о выделении 3,5 млн долларов на восстановление Янтарной комнаты.

29 апреля 2000 года в Екатерининском дворе Царского Села министр по делам культуры ФРГ Михаэль Науман передал и.о. президента РФ В.В. Путину фрагмент подлинной Янтарной комнаты. В Россию вернулись два фрагмента комнаты, обнаруженные в Германии, - флорентийская мозаика "Обоняние и осязание", одна из четырех, изготовленных в 1787 году по заказу Екатерины, и янтарный комод, изготовленный в 1711 году берлинскими ремесленниками и занимавший одно из центральных мест в меблировке Янтарной комнаты.

В 1997 году немецкие власти конфисковали эту мозаику у некоего нотариуса, которому передал ее на временное хранение немецкий офицер, участвовавший в вывозе Янтарной комнаты из Царского Села. Нотариус попытался ее продать, но его судили, а право владения мозаикой признали за его дочерью. Она же отказалась от претензий на янтарную панель, передав все права на нее городу Бремену, который и передал ее музею-заповеднику "Царское Село". В итоге у реставраторов оказались две одинаковые картины. Одна из них была восстановлена из уральского камня, другая, подлинная, вернулась из Германии. При сравнении двух мозаик ‑ найденного оригинала и сделанной реставраторами копии ‑ выявились лишь незначительные расхождения. Мастера из Царскосельской янтарной мастерской сумели практически воссоздать школу флорентийских мозаичников XVIII века.

В феврале 2002 года в Царском Селе был завершен очередной этап воссоздания Янтарной комнаты: в Екатерининском дворце были установлены две большие янтарные панели на южной стене парадного зала. В центральную янтарную раму вмонтировали картину из цветных камней "Осязание и обоняние", выполненную в технике флорентийской мозаики.

К 13 мая 2003 года работы по восстановлению Янтарной комнаты в Екатерининском дворце были завершены и приняты у царскосельских реставраторов российско-германским экспертным советом с оценкой "отлично".

Мастера, реставрировавшие Янтарную комнату - Александр Крылов, Александр Журавлев, Борис Игдалов.

Хранителем комнаты стал художник-реставратор Александр Крылов.

Официальное открытие

Янтарной комнаты состоялось 31 мая 2003 года , в заключительный день основных торжеств в честь 300‑летия Петербурга. В этот день в Екатерининский дворец прибыли Президент России Владимир Путин и канцлер Германии Герхард Шредер и все участники Европейского саммита, который собрался в юбилейном Петребурге.

3 июня 2003 года в Екатерининский дворец пришли все желающие.

Высота Янтарной комнаты ‑ 7, 8 метра, площадь пола ‑ 100 кв. метров, облицовка трех стен янтарем ‑ 86 кв. метров.

Реставрация Янтарной комнаты длилась 23 года и на нее израсходовано:

‑ 11, 35 млн. долларов, в том числе 7,85 млн. из бюджета России и 3,5 млн. из средств немецкой фирмы "РургазАГ";

‑ 6 тонн янтаря, в том числе отходы, которые составили 80%

‑ для восстановления Янтарной комнаты использовался камень из Калининградского месторождения, насчитывающего 95% мировых запасов янтаря;

‑ самый большой самородок, использованный в работе, весил один килограмм. Его купили у московского коллекционера за тысячу долларов.

Перст архангела Михаила

katarinochka — Thu, 24 Dec 2009 15:41:56 GMT

Во времена древних римлян Мон Сен-Мишель еще не был островом. Мрачную необитаемую скалу, омываемую волнами Атлантики, называли тогда Могильной Горой — возможно, кельты использовали это место для своих захоронений. Друиды приходили сюда поклоняться заходящему солнцу, и римляне впоследствии еще долго сохраняли этот ритуал. В лучах погружающегося в море светила рождались ослепительные легенды: согласно одной из них именно на Могильной Горе был тайно похоронен Юлий Цезарь — в золотом гробу, в золотых сандалиях…

В V веке часть берега опустилась под воду, Могильная Гора превратилась в остров, отделенный от материка почти шестикилометровой полосой моря. Лишь дважды в сутки, в отлив, море обнажало илистое дно и открывало опасный проход к острову.

Собственная история Мон Сен-Мишеля (Mont Saint-Michel) началась в 708 году, когда одному епископу из городка Авранш явился во сне архангел Михаил и повелел построить на Могильной Горе часовню. Поначалу Обер — так звали епископа, позднее причисленного к лику святых, — был охвачен сомнениями: ни первое, ни даже второе явление архангела его не убедило. В третий раз архангел Михаил, вновь вторгшийся в мирный сон священника, был окружен грозным и величественным сиянием: повторив свой прежний приказ, он стукнул нерешительного нормандца лучистым перстом по лбу. Пробудившись ото сна, Обер нащупал на черепе вмятину и, уже не раздумывая, отправился к Могильной Горе.

Чудеса сопровождали строительство часовни. Громадный валун, занимавший площадку на вершине горы, скатился вниз от прикосновения ноги ребенка. Каменистый остров посреди моря был лишен пресной воды. Но Святой Обер, уже ощутивший чудодейственное прикосновение архангела, ударил посохом о скалу, и из-под нее забил целебный источник. Да и сам Михаил, окруженный небесным сиянием, изредка являлся строителям темными, грозовыми ночами.

С тех пор как на Мон Сен-Мишеле поселились монахи-бенедиктинцы, тысячи людей стали приходить к острову, чтобы заслужить покровительство архангела Михаила — сокрушителя дьявола, охраняющего от зла. Многие гибли в зыбучих песках бухты, тонули в приливных волнах, так и не добравшись до заветной цели. Рассказывают легенду об одной женщине, которая на последнем месяце беременности отправилась в одиночку к Мон Сен-Мишелю. Выйдя на берег бухты и увидев впереди столь близкий и манящий силуэт Горы, она, поддавшись иллюзии, пошла через пески, но не рассчитала силы: расстояние оказалось слишком велико. Начался прилив. Ветер усилился, из-за Горы показались пенистые языки быстро приближавшегося моря. Женщина поняла, что погибает, легла на песок, приготовившись к смерти и умоляя Деву Марию о поддержке. Ревущее море сомкнулось вокруг нее, но — о чудо! — образовав подобие водяной башни, волны даже не коснулись бедной женщины. Оставаясь внутри этого чудесного «колодца», женщина разрешилась мальчи ком и, когда море схлынуло, крестила своего младенца морской водой. Рыбаки, отправившиеся на поиски тела, были поражены, найдя ее целой и невредимой с ребенком на руках. В память об этом чуде, произошедшем в 1011 году, Гильдебер, тогдашний настоятель аббатства, установил в бухте громадный крест. Долгое время он возвышался посреди песка и волн, пока море не поглотило его...

Бухта Мон Сен-Мишель всегда славилась своими приливами — перепад между самым высоким и самым низким уровнями моря достигает здесь рекордной величины 15 метров. Из-за малых глубин и ровного дна море во время отлива отступает от берега на 15—20 километров, назад же возвращается обычно со скоростью пешехода — около 4 км/ч, хотя, говорят, кое-где при сильном попутном ветре эта скорость может вырасти и до 30 км/ч. Легенды о приливах, догоняющих всадника, рассказы о повозках, бесследно исчезающих вместе с лошадьми в громадных зыбунах, описания ужасной гибели путников, затянутых в мокрый песок, — чего во всем этом больше, правды или вымысла?

Отлив в бухте всегда начинается как-то неожиданно: еще недавно всюду, куда ни кинь взгляд, плескалось белесовато-мутное море, как уже везде проступил такого же цвета песок, коварством которого были «загипнотизированы» почти все французские классики — от Гюго до Мопассана. Песок этот кажется вполне безобидным, пока не спустишься на его предательски зыбкую, всю в лужах от недавно отступившей воды поверхность. Дело в том, что песок бухты больше похож на ил, он плотен, когда высыхает, но, смешиваясь с водой, превращается в вязкую глинистую массу. Дно во множестве изборождено руслами речушек и ручьев — и именно они, по-видимому, и представляют реальную опасность. Потоки воды легко разжижают песок, и в руслах (а также и под руслами) даже небольших ручейков могут образоваться те коварные зыбуны, в которые рискует угодить излишне самонадеянный путешественник. И хотя сегодня вблизи Мон Сен-Мишеля уже не бывает столь драматических приливов, как раньше, мало кто рискует отправляться на прогулку по дну бухты, не зная «расписания» моря.

За тысячу лет приливы принесли в бухту столько песка, что береговая линия продвинулась к западу почти на 5 километров, вплотную приблизившись к Мон Сен-Мишелю. Люди завершили этот процесс, построив в 1879 году дамбу, по которой теперь мчатся автомобили. Сегодня Мон Сен-Мишель бывает настоящим островом только 2—3 раза в год, когда особенно сильные приливы захлестывают шоссе. Благодаря дамбе количество людей, ежегодно посещающих Мон Сен-Мишель, превышает 2,5 миллиона, скоростные поезда TGV доставляют сюда из Парижа однодневных экскурсантов — но на самый верх Горы, где расположены церковь XI века и монастырь Ла-Мервей, поднимается не более трети всех прибывших.

Традиция паломничества к Мон Сен-Мишелю уходит корнями во времена cв. Обера, но и сегодня люди едут к Горе не только отдавая дань моде, — многие стараются задержаться здесь на несколько дней. Вечерами, когда Мон Сен-Мишель покидают автобусы с туристами, улица Гранд-Рю, ведущая наверх, становится менее оживленной, пустеют залы монастыря. Эти предвечерние часы — лучшее время для знакомства с архитектурным ансамблем Мон Сен-Мишеля.

Строительство монастырской церкви началось в 1023 году и продолжалось почти столетие. Башня и неф, выстроенные в романском стиле, сохранили первоначальный вид. Церковь поднялась высоко над Горой (привычного всем шпиля на башне, правда, еще не было) и сразу была атакована молниями. Каждые 25—30 лет на острове вспыхивали крупные пожары. А после того как в 1204 году Франция присоединила к себе Нормандию, строптивый Мон Сен-Мишель был предан огню уже по воле людей.

Старое аббатство полностью сгорело, и в 1211-м французский король Филипп II, желая, очевидно, искупить свой грех перед архангелом Михаилом и его сожженной обителью, начал строительство знаменитого аббатства Ла-Мервей (в переводе — «чудо»). Всего за 17 лет— срок невероятный для того времени — был создан архитектурный шедевр, считающийся ныне общепризнанным образцом средневековой готики.

Поражающий своими размерами Ла-Мервей выстроен на узкой скале и поэтому, в отличие от других монастырей, имеет вертикальную структуру: он состоит из двух трехэтажных секций. Восточная секция, по замыслу создателей, предназначалась для удовлетворения телесных потребностей. На первом этаже располагался зал для наиболее бедных паломников, здесь они должны были жить и питаться. Над ними — в зале для гостей — аббат принимал и потчевал высокопоставленных персон, третий этаж представлял собой трапезную для монахов. В западной секции первый этаж занимала кладовая. На втором располагался Рыцарский зал, который со своими огромными печами фактически служил для обогрева монастыря. Этот зал, первоначально носивший название скрипториум, предназначался для работ с манускриптами, однако в нем было слишком темно, поэтому все рукописные работы монахи осуществляли в трапезной, где из необычно узких, высоких и близко расположенных окон лился ровный и ясный свет. Третий этаж в западном крыле занимала крытая галерея — своеобразный «приют спокойствия», предназначавшийся как для чтения и размышлений, так и для прогулок монашеской братии. Уникальная архитектура этой галереи, словно висящей между небом и землей, по выражению одного из летописцев монастыря, «позволяла Господу спуститься к человеку, не потеряв своего величия».

Во время Столетней войны (1337—1453 годы) Мон Сен-Мишель, который так и не был взят англичанами, вдохновлял на подвиги знаменитую Жанну д`Арк, а после войны его слава вышла далеко за пределы Франции. В этот период достигли своего пика труднообъяснимые массовые паломничества детей. Бросая дома и родителей, тысячи мальчиков и девочек в возрасте от 7 до 15 лет направлялись к Мон Сен-Мишелю. Таинственный небесный зов собирал их со всей Европы — из Польши и Фландрии, Германии и Швейцарии. Они шли через Францию, выстроившись в колонну по двое, и скандировали:

«Во имя Господа мы шагаем, к Сен-Мишелю мы идем!»

Взрослые боялись им мешать. Так, отец одного ребенка, пытаясь остановить его, в сердцах воскликнул: «Именем дьявола заклинаю: вернись домой!» — и тут же упал замертво. Мать другого малолетнего «паломника», попытавшаяся силой удержать его, онемела и оглохла. Многие дети гибли в пути, замерзали от холода — родители пребывали в ужасе и растерянности. Наконец религиозные власти начали выступать с осуждением подобной экзальтации, а один германский теолог вообще назвал небесный зов, побуждающий детей к паломничеству, «гласом дьявола».

В 1469 году король Людовик XI учредил рыцарский орден архангела Михаила, а в 1472-м разместил в одной из самых сырых камер монастыря железную клетку для особо опасных преступников — адское изобретение кардинала Балю. Клетка представляла собой частокол из толстых деревянных прутьев, окованных железом, ее на цепях подвешивали к своду, так что при каждом движении узника клетка начинала раскачиваться. Попавшим в эту клетку несчастным надеяться было не на что — несмотря на усилия сострадавших им монахов, довольно скоро они сходили с ума и умирали от голода и холода. Клетка исправно служила французским королям на протяжении 300 лет, одним из последних в ней мучился Виктор Дюбур, журналист, осужденный в 1745 году за памфлет на Людовика XV. Дюбур умер спустя год после заточения, а в 1777-м жуткая клетка наконец была уничтожена. При Наполеоне монастырь служил государственной тюрьмой, и только в 1863 году тюрьму закрыли, а Мон Сен-Мишель объявили национальным достоянием. Последнюю важную деталь своего облика Мон Сен-Мишель получил в 1897 году — башня собора была увенчана неоготическим шпилем и 500-килограммовой позолоченной фигурой Михаила-архангела.

Мон Сен-Мишель виден издалека. Днем и ночью одинокий силуэт Горы, несущей на себе сказочный город, маячит над крышами аккуратных нормандских домиков. Устремленный в небо шпиль — будто грозящий перст Архангела. Может быть, он напоминает, что дух Мон Сен-Мишеля остается таким же твердым и неприступным, как и сотни лет назад.

Возвращение моря
Дамба нарушила отлаженный природой приливноотливный режим, и участки бухты вокруг Мон Сен-Мишеля стали заполняться песком и илом. Прежние заливные луга — польдеры — давно стали травянистым берегом, вплотную придвинувшимся к острову. Стада нормандских овец уже «осадили» стены исторического памятника, занесенного в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Чтобы вернуть Мон Сен-Мишелю его прежний, овеянный легендами, облик, в устье реки Куэнон, огибающей Гору, начато строительство приливно-отливного барьера. Новая дамба будет задерживать попадание ила в реку во время прилива и способствовать его выносу в Ла-Манш во время отлива. Таким образом, земли вокруг аббатства, постоянно находящиеся под водой, постепенно будут очищаться от осадочных пород. Дорогостоящий проект предполагается закончить в будущем году.

При полностью открытых шлюзах дамба будет практически не видна. В дальнейшем, когда море вернется, старая подъездная дамба будет заменена пешеходным мостом, автомобильное движение по которому прекратится, а туристов, желающих посетить исторический памятник, будут доставлять на его территорию на специальном пароме.

Андрей Нечаев

№1 (2760) | Январь 2004
Рубрика «Роза ветров»

Тайна казны тамплиеров

katarinochka — Thu, 24 Dec 2009 14:55:25 GMT

История ордена тамплиеров, основанного в XII веке для защиты паломников, оказалась тесно связана с европейской социально-экономической политикой. Кредиторы королей, всесильные банкиры, воины и потерявшие совесть еретики — кем в действительности были эти монахи-рыцари? И правда ли, что их погубило именно стяжательство?

Втемную ночь на 13 октября 1307 года из небольшого фламандского городка Сен-Леже спешно выехала кавалькада рыцарей. Путь их лежал на север, куда не простиралась власть Филиппа IV Французского, и им ничто не угрожало. Предвидевший этот маневр королевский прево решил «отрезать» Сен-Леже как раз с севера и двинулся на перехват отбывавшей кавалькады с вооруженным отрядом. Чиновник боялся опоздать, но — удивительно! — следы на дороге показывали: в последние часы городок никто не покидал. Напротив, получалось, что несколько всадников с севера около получаса назад проскакали его же курсом. Неужели заносчивые храмовники настолько обезумели, что вызвали подмогу, решив защищаться от законных властей? Лишь обнаружив наутро опустевшее командорство Сен-Леже и узнав, что накануне вечером тамплиеры перековывали лошадей, прево понял, как ловко его провели...

«Дальнейшая судьба тамплиеров из Сен-Леже нам неизвестна», — так часто приходится говорить исследователям, когда речь заходит о рыцарях этого Ордена, которые и из истории ушли так же, как из Сен-Леже, — в неизвестность. Однако мы можем рассказать, кем были эти неуловимые рыцари и почему их преследовал французский король.
Откуда у монахов деньги?

Прошло несколько десятков лет после образования Ордена, и белые с красным крестом плащи храмовников стали внушать ужас на Востоке и зависть на Западе. После того как в 1128 году Орден официально был признан на соборе в Труа, тамплиеры не сразу отправились домой, в Иерусалим. Сначала они разъехались по Европе, открывая отделения Ордена, а главное — принимая пожертвования для благородной службы на Святой земле. Дары бывали разные: от медного гроша до огромных поместий, которыми наделили Орден королева Португалии, французский король, граф Барселонский… «Конкурс щедрости» выиграл Альфонсо Арагонский, завещавший свое королевство поровну трем орденам (тамплиерам, госпитальерам и рыцарям Гроба Господня).

Католические иерархи не остались в стороне: европейские прелаты передавали храмовникам земли, церкви, права сбора десятины! Не отставали купцы и ремесленники, отдававшие Ордену дома, лавки, части угодий, среди пожертвований встречается и право использовать сено с какого-то луга, часть болота, амбар, скот, лошадей… Взамен дарители получали радость от совершения богоугодного дела и перспективу лежать после смерти на орденском кладбище. Тамплиеры сложили из пожертвований десятки своих экономических единиц — командорств. Деньги пришлись очень кстати: содержание боеспособных войск и замков в Палестине обходилось баснословно дорого, одними трофеями и контрибуциями не обойдешься. Для финансовой поддержки действий на Востоке тамплиеры создавали в Европе международную финансовую корпорацию — по всем правилам средневекового банковского дела, речь о котором чуть ниже. Хронист Матвей Парижский в XIII веке оценил количество командорств в 9 тысяч, и это число явно завышено, но вот в цифре 800—900 сомневаться не приходится. Распределялись командорства неравномерно, Орден еще не приобрел «интернациональности», львиная доля экономических ячеек приходилась на территорию современной Франции. Вначале это были типичные сельские хозяйства, ведомые несколькими братьями или сдаваемые в аренду. Позже храмовники получили возможность выбирать для командорств места там, где было необходимо охранять паломников.

Символ Ордена, принятый в 1168 году, подчеркивал бедность храмовников

После основания на Востоке государств крестоносцев тысячи и тысячи людей пускались в долгие и дорогостоящие путешествия, причем не всегда добровольно: послушание могла наложить и церковь — на раскаявшегося еретика, например. Путешествия эти, однако, не были безопасными, и организация вроде тамплиерской оказалась очень к месту. В тогдашнем христианском мире существовало два основных паломнических маршрута: в Иерусалим из Западной Европы через порты Марселя, Пизы, Генуи, Бари или Бриндизи и в Сантьяго-де-Компостелла — к месту предполагаемого погребения апостола Иакова — через Лангедок, Бискайю и Астурию. Маршруты совпадали с основными торговыми коммуникациями эпохи, вот и располагались командорства на расстоянии дневного перехода друг от друга. Создав сеть таких опорных пунктов, тамплиеры помогли паломникам не только в вопросах личной защиты и комфорта, но и в сохранности имущества во время путешествия, а также ссудами на путешествие. Скоро такие займы и передача земель храмовникам в «трастовое управление» стали популярными способами получения денег в долг. Неудивительно, что Орден превратился в одного из самых состоятельных собственников в Европе.

DRANG NACH OSTEN образца XI века
В 1095 году в провинциальном французском городе Клермоне папа Урбан II с площади перед Кафедральным собором призвал епископов, баронов и рыцарей отправиться в поход на мусульман, занимавших Палестину, и вернуть Гроб Господень.
Поводом послужили вопиющие факты притеснения христиан, о которых писал византийский император Алексей Комнин, и призыв Урбана произвел огромное впечатление. Европа откликнулась страстно: десятки тысяч горожан и крестьян семьями покидали дома, ремесленники и купцы продавали лавки, монахи бросали монастыри и устремлялись в Иерусалим. За ними шла более серьезная сила: в 1097 году рыцарские отряды, ведомые знатнейшими баронами, вторглись на территории ближневосточных эмиратов и через год взяли Святой город. Возникли Иерусалимское королевство и три христианских княжества: Эдесское, Антиохийское и Триполийское. Территории их разделились на сеньориальные феоды (фьефы), причем одним воинам, естественно, достались «лучшие куски», другим — похуже, а кому — и вовсе ничего.
Именно рыцари-«неудачники» и образовывали рыцарские сообщества — братства, одно из которых со временем превратилось в орден рыцарей-тамплиеров.
Финансисты «от бога»

Орден должен был объединять добропорядочных рыцарей, не стремившихся к наживе путем обмана: монахи, по определению, лишены личного имущества. Но автор устава храмовников учел «человеческий фактор», и статьи, регулировавшие отношения братьев с деньгами, выглядели более чем сурово. Рядовому рыцарю или сержанту запрещалось пользоваться какими-либо казенными суммами без особого разрешения, а если после смерти храмовника находили припрятанные монеты или другие доказательства его финансовой нечистоплотности, над таким предписывалось не читать заупокойных молитв и не хоронить его в освященной земле. Устав не делал исключений даже для магистра. Существовали и особые условия, тормозившие коммерческую деятельность этого первого «всемирного банка»: Орден не мог давать деньги в рост — ростовщичество церковь осуждала. Но тамплиеры нашли выход! Они прятали чистую прибыль от полученной операции и формально не получали ссудного процента. Первые документы о подобных финансовых делах относятся к 1135 году и повествуют о ссуде некой пожилой чете, отправлявшейся в паломничество на Святую землю. Оговоренный процент в договоре отсутствует — по возвращении супругов во Францию тамплиеры собирались получить назад ту же сумму, что выдали. А пока паломники путешествовали, Орден получал все бенефиции с их владений.

А как решался вопрос с безземельными людьми? В их документах изначально проставлялась большая сумма займа, чем та, что доставалась получателю. При этом был обязателен залог, например, в виде драгоценностей. Ставки такого скрытого кредитования не афишировались, но некоторые историки (например, Пирс Пол Рид в «Тамплиерах») считают, что они поначалу были умеренными — около 12% годовых — при том, что самые надежные и знаменитые банкиры той эпохи, ломбардцы, требовали 24! Как же последние не разорились, столкнувшись с такой демпинговой конкуренцией? Все просто: опасаясь обвинений в ростовщичестве, храмовники выдавали кредиты только на богоугодные дела. Им и этого хватало с лихвой.

Тампль, построенный в Париже в 1240 году, был разрушен в XIX веке. Сейчас на месте крепости расположена одноименная станция метро, а от замка остались только тяжелые двери, хранящиеся в Венсене

Утрата крестоносцами Иерусалима в 1187 году заставила магистра задуматься об альтернативных источниках дохода, и командорства разворачивают полноценную банковскую деятельность: выдают займы, гарантируют чужие финансовые операции, осуществляют то, что мы называем денежными переводами. Каждому клиенту открывали текущий счет: всякий, внеся определенную сумму, скажем, в Нормандии, сможет спокойно получать ее где-нибудь в Акре, причем уже конвертированной: в марки, ливры, мараведи. Не надо дрожать перед грабителями в странствиях, достаточно иметь при себе лишь заемное письмо, для верности зашифрованное. Судя по всему, казначеи командорств умели распознавать подлинность таких писем, но как именно, мы пока не знаем. Рыцари-финансисты осуществляли и безналичные расчеты, производя соответствующие записи в книгах. Заключались контракты даже об оказании услуг по аудиту и надзору за поступлением клиенту средств. В общем, современники говорили: «бухгалтерских книг в командорствах больше, чем духовных». Нельзя сказать, что тамплиеры изобрели банковские операции: многое они позаимствовали у ломбардских банкиров и итальянских купцов, но неоспоримо одно: благодаря сети командорств, покрывавших почти всю Европу, храмовники впервые создали транснациональную финансовую систему.

Им удалось решить основную торговую проблему — безопасного перемещения денежных средств. У Ордена были конкуренты, и не только ломбардцы: другие монашеские ордена также оказывали клиентам финансовые услуги, но создать единую финансовую корпорацию удалось только храмовникам. Кстати, один из главных творцов финансовой империи тамплиеров, брат Эсташ, ставший в 1165 году казначейским советником французского короля Людовика VII, был ломбардцем.

Цепь командорств, густо «насаженных» на важнейшие торговые пути, позволяла Ордену оказывать и не финансовые услуги — например, по доставке срочной корреспонденции. Тамплиеры даже поставили рекорд — письмо из Акры пришло в Лондон через 13 недель после отправки — неслыханная для Средневековья скорость. Имелись и другие опорные пункты: в Ла-Рошели, Генуе, а главный — в известном замке Тампль в центре Парижа. То была резиденция французского магистра — крупнейшее командорство площадью более шести гектаров, с огромной башней-донжоном, где хранились средства, окруженное мощной стеной со специальными окнами. Через эти «кассовые окошки» многочисленные «операторы», скромные клерки великого Ордена, получали и передавали монеты, векселя, гарантийные письма — изо дня в день, из года в год.

Бернар Клервоский (1091—1153) — один из основателей ордена тамплиеров

В доспехах и сутане
В 1118 году девять рыцарей во главе с Гуго де Пейном и Жоффруа де Сент-Омером обратились к королю иерусалимскому Бодуэну II с предложением создать специальную гвардию, своего рода «телохранительское» агентство для защиты паломников к Святым местам. Монарх выделил в распоряжение новой организации участки земли, в том числе — часть королевской резиденции, которая примыкала к так называемому Храму Соломона. К библейскому царю храм отношения не имел — то была арабская постройка, но рыцари уверились в обратном, и за ними скоро закрепилось название «храмовники» (templiers от temple, «храм»).
Прошло еще десятилетие, и в 1128 году шесть тамплиеров явились на церковный собор во французском Труа, где их приняли с необычайным почетом: слава о палестинской «милиции» докатилась до Европы. Сыграло роль и покровительство влиятельных лиц, вроде графов Шампанского и Анжуйского, а самую решительную поддержку тамплиерам оказал племянник одного из основателей, Бернар Клервоский — глава могущественного ордена цистерцианцев, он же разработал и устав по цистерцианскому образцу. Сначала в устав вошли 72 статьи, регулировавшие не только монашеские аспекты жизни Ордена, но и военные. Братья разделялись на рыцарей и сержантов в зависимости от происхождения («чистые» священники добавились позже). И те, и другие давали обеты целомудрия, нищеты и послушания. Главной фигурой объявлялся великий магистр со штаб-квартирой в Иерусалиме, а избирало его специальное собрание — конвент. Ниже в иерархии стояли великий сенешаль, великий маршал и командоры крупнейших крепостей на Востоке, а в Европе (поделенной на орденские провинции) — региональные магистры и великий визитатор («надсмотрщик»), нечто вроде «постпреда» великого магистра в Европе. Вскоре Орден обрел и свой отличительный знак — красный крест на белом поле, символ чистоты и веры.

Сеньоры в кабале у вассалов

Одно из распространенных заблуждений состоит в том, что храмовники сформировали структуру вроде «теневого правительства» всей Европы, держа в руках министров и королей. Это не так: монархи Англии, Германии, Франции чаще всего относились к Ордену без пиетета. История сохранила примеры, как эти монархи просто назначали магистров из числа своих приближенных, и конвент с этим мирился. (Так, Ричард Львиное Сердце посадил на эту должность своего адмирала Робера де Сабле, а ставленниками французского двора были Рено де Вишье и Гийом де Боже). Высокие особы и грабили Орден, и даже публично уничижали их магистра, хотя те по положению приравнивались к кардиналам и подчинялись только папе. Известно, что опальный и неоднократно отлученный от церкви германский император Фридрих II вовсе выгнал тамплиеров из своих владений, передав значительную часть их имущества тевтонским рыцарям, после того как храмовники не поддержали его в Крестовом походе, а по некоторым сведениям, даже пытались организовать его убийство.

Но даже сдав некоторые позиции, рыцари Храма оставались крупнейшими игроками на финансовом рынке Европы XII—XIII веков. Они являлись кредиторами многих европейских правителей, что в средневековой политической ситуации, впрочем, не позволяло им диктовать условия высокопоставленным должникам. Выход был в том, чтобы стать казначеями этих должников. В 1204 году «министром финансов» Филиппа-Августа Французского был назначен брат Эймар, в 1263-м ту же должность при дворе Людовика IX занимал брат Амори де Ла-Рош. Тамплиеры помогали собирать прямые и экстраординарные налоги, эскортировали караваны с собранными деньгами в Париж, отвечали за взимание специальной мзды на новые крестовые походы. Рыцари изо всех сил следили, чтобы никто из братьев не злоупотреблял доверием королей: если бы тамплиеров обвинили в казнокрадстве, это стало бы отличным поводом для конфискации их завидных богатств. Сталкиваясь же со злостными неплатежами, они подключали тяжелую артиллерию: известна булла папы Луция III, где он требует от епископов Юга Франции вернуть Храму долги в течение месяца.

При всех выдающихся успехах Ордена к концу XII века общая репутация его ухудшилась. Прежде всего из-за событий на Святой Земле, где храмовники, располагавшие двумя десятками мощных замков и армией в 300 рыцарей и нескольких тысяч сержантов, не смогли защитить Иерусалим. Интересы тамплиеров часто шли вразрез с интересами крестоносных государств и других орденов. В результате они срывали дипломатические договоренности, сражались в междоусобных войнах, участвовали в войнах итальянских республик, даже поднимали меч на братьев-госпитальеров! Все помнили, как после падения Иерусалима победитель Саладин предложил льготные условия выкупа паломников и жителей, оставшихся в городе, но сказочно богатый Орден, созданный для защиты этих людей, не дал ни гроша. Шестнадцать тысяч христиан ушли тогда в рабство!

А вероломство? Вот храмовники предоставляют убежище влиятельному арабскому шейху Насреддину, претенденту на трон в Каире, даже пожелавшему принять христианство, но тут его… продают его же врагам на родине за 60 тысяч динаров. Несчастного немедленно казнили. Когда в 1199 году тамплиеры отказались вернуть положенные на хранение средства епископа Сидонского, тот в ярости предал анафеме весь Орден, и скандал наделал много шума. Слухи о позорных делах расходились по Европе. Папа Иннокентий III в 1207 году даже писал великому магистру: «Преступления твоих братьев нас чрезвычайно огорчают… их [монашеские] одежды — чистое лицемерие».

Воду на ту же мельницу лила и стратегическая бездарность командования. Все знали о печальной роли магистра Жерара де Ридфора в решающей битве с мусульманами при Хаттине, где погибли все принимавшие в ней участие тамплиеры: Ридфор уговорил последнего иерусалимского короля Ги де Лузиньяна совершить самоубийственный марш. Позже, когда всех попавших в плен к Саладину храмовников казнили, этот горе-советник остался жив и, находясь в плену, приказал сдать врагу крепость Газа.
Французский король Филипп IV Красивый (1268—1314)

Пятница, тринадцатое

…Но все же такой жестокой развязки никто не ожидал: рано утром, в пятницу 13 октября 1307 года, все храмовники Франции были арестованы. Королевские агенты ворвались и в Тампль, где арестовали самого великого магистра Жака де Моле, великого визитатора Гуго де Пейро, казначея и еще четверых высших сановников Ордена. Акция готовилась давно: еще за два месяца до рокового дня все королевские бальи и прево получили секретные письма с подробными указаниями, а нотариусы заранее провели инвентаризацию собственности обреченных. Официальные обвинения в адрес храмовников звучали жутко: ересь и идолопоклонство, массовая содомия и надругательство над святынями. Объявили, что они плюют на крест, поедают тела умерших товарищей и младенцев, служат мессы дьяволу, имя которому Бафомет. Полный список составил 117 обвинений. Согласно инквизиционной процедуре храмовников подвергли пыткам. Позже один из них свидетельствовал перед папской комиссией о десятках братьев, умерших в застенках, и в качестве доказательства даже демонстрировал свои пяточные кости, обнажившиеся после поджаривания на жаровне. Другой «подследственный» признался, что, если к нему повторно применят те пытки, какие он уже пережил, он сознается, что убил самого Христа.

Папа Климент V (1264—1314) формально благословил разгром ордена тамплиеров

Под пытками арестованные признали лишь некоторые обвинения из предъявленного списка, но почти каждый сознался в богохульном надругательстве над крестом. Однако когда папа создал собственную следственную комиссию, большинство храмовников заявили: их признания сделаны под пытками, и — отреклись от прежних показаний. Когда же по приказу короля Филиппа Красивого под Парижем сожгли 54 тамплиеров, отрекшихся от насильственных признаний, как «вторично впавших в ересь», — Орден потерял охоту бороться. Решением Вьенского собора 1312 года он был распущен.

Под французским давлением понтифик Климент V от Ордена безоговорочно отрекся: «мы... запрещаем орден тамплиеров, его устав, одежды и название... мы полностью запрещаем его; любой, кто с этого времени называет себя его именем, или носит его одежды, или ведет себя как тамплиер, будет отлучен. Кроме того, мы конфискуем все имущество и земли Ордена...» Все владения тамплиеров отошли в первую очередь госпитальерам, а также другим рыцарским орденам или вернулись дарителям ценностей. Суды над храмовниками прошли почти во всех странах Европы, однако вне Франции большинство из них просто скрылись или перешли в другие ордена, а в Португалии местное «отделение» и вовсе сохранили, дав ему новое имя — орден Христа.
Хронология
• 1118 год — первые упоминания о братстве рыцарей, которое позже станет орденом тамплиеров
• 1120 год — братство получает в качестве резиденции часть мечети аль-Акса, которую считали Храмом Соломона
• 1128 год — церковный собор в Труа принимает официальный устав Ордена, Орден получает различные владения во Франции
• 1129 год — братство получает первые владения в Европе —от королевы Тересы Португальской
• 1134 год — смерть Альфонсо, короля Арагонского, завещавшего свое королевство трем орденам: тамплиеров, госпитальеров и ордену Гроба Господня
• 1135 год — первые свидетельства о финансовой деятельности Ордена
• 1137 год — Орден получает первые владения в Англии от королевы Матильды
• 1139 год — первая папская булла, дарующая привилегии храмовникам
• 1165 год — тамплиеры становятся финансовыми советниками французского двора
• 1170 год — тамплиеры получают первые владения в Германии
• 1187 год — битва при Хаттине, войско Ордена полностью уничтожено. Саладин захватывает Иерусалим
• 1191 год — тамплиеры обосновываются в новой штаб-квартире в Акре
• 1204 год — тамплиеры становятся казначеями французского королевства
• 1204 год — захват крестоносцами Константинополя. Орден получает различные владения в Греции
• 1248—1254 годы — крестовый поход французского короля Людовика IX Святого в Тунис. Почти все тамплиеры, принимавшие в нем участие, погибли
• 1291 год — падение Акры. Тамплиеры теряют свой последний оплот в Святой Земле
• 1307 год — большой «тамплиерский погром» во Франции и начало процесса над Орденом
• 1312 год — папа распускает Орден
• 1314 год — суд над высшими сановниками Ордена
Скупой и нищий рыцарь

А теперь, имея перед глазами внешнюю канву событий и учитывая почти полное отсутствие источников, попытаемся разобраться в истинных причинах падения тамплиеров. Наиболее растиражированная версия гласит: жадный король Филипп IV инспирировал избиение храмовников, дабы захватить их сокровища и земли. Почему бы и нет? Чуть раньше примерно таким же образом французский король разделался с главными финансистами эпохи — евреями и ломбардцами. Однако при ближайшем рассмотрении схема «жадный Филипп против богатых храмовников» ничем не подтверждается. Поэтому зададимся вопросом: а был ли Орден так богат в 1307 году? Рассмотренная выше могущественная финансовая организация, казалось бы, автоматически предполагает положительный ответ, но развитие системы, пытавшейся сочетать в себе несовместимые начала — экономический гений и религиозный устав, — привело к ее краху.

К моменту кровавой развязки две из трех основных статей доходов Ордена уже целое столетие находились в кризисе: обслуживание паломников, число которых неуклонно уменьшалось с потерей Святых мест, сходило на нет, значит, сокращались и пожертвования Ордену. Факт подтверждается анализом уцелевших картуляриев (сводов грамот) нескольких французских провинций: с начала XIII века пожертвований тамплиерам стало существенно меньше, а со второй половины — они свелись к минимуму (как результат скверной репутации, о которой мы писали выше).

Обладал ли на тот момент Орден колоссальными сокровищами? В материалах следственного процесса отсутствуют упоминания о возврате земель, денег и драгоценностей, бывших в залоге. Очевидно, финансовая деятельность Ордена на тот момент находилась в кризисе, отдавать им было нечего. Королевские агенты, следившие за деятельностью командорств, ворвавшиеся в обители тамплиеров в пятницу 13-го, из всех искомых драгоценностей обнаружили лишь обычную церковную утварь, указанную в инвентарном списке, упомянутом выше. Теперь о том, что касается вопросов политики. Куда подевались влиятельные заступники богатеев-храмовников (например, аристократия удаленных от Франции государств)? Почему не подняли они голос в защиту «великого банка», ведь поддержка таких богачей могла обернуться для них немалой выгодой? Могли ли гипотетические богатства Ордена стать прямой причиной его гибели?

Допустим, что мифические «сокровища» существовали, и определимся с тем, о чем говорим: в уставе Ордена понятие «сокровища», естественно, отсутствовало. Существовали казна Ордена, казна провинций и отдельных центральных командорств. В год роспуска храмовников, в том же 1312-м, основная их казна находилась на Кипре, что зафиксировано в документах процесса кипрских тамплиеров, и дальнейшая судьба ее неизвестна. Казну «английского крыла» в значительной части переправили на Восток еще во второй половине XIII века и, скорее всего, израсходовали там на естественные нужды Ордена. Средства португальских тамплиеров отошли к новоиспеченному ордену Христа. Что же до Испании, то, учитывая, что там располагались гарнизоны и замки, требовавшие больших затрат на содержание, то, по косвенным свидетельствам, средства разошлись на выплату пожизненных пенсий испанским тамплиерам. Значит, нас должна волновать судьба самой крупной казны — французских храмовников из парижского Тампля.
Рыцари и демон
Историческая традиция и вслед за ней масскульт кидаются то в демонизацию, то в романтизацию тамплиеров. Помимо путаных домыслов о том, что храмовники доставили в Европу и где-то припрятали чашу Грааля (как утверждает скандально известный Дэн Браун в своем романе «Код Да Винчи», основные идеи которого он почерпнул у авторов книги «Святая кровь и святой Грааль» Майкла Бейджента и Ричарда Ли), циркулирует масса версий по поводу обвинений тамплиеров в ереси. Одним из поводов для этого явилось поклонение Бафомету, «идолу» до сих пор невыясненного происхождения: ведь некоторые арестованные храмовники подтверждали, что поклонялись некой таинственной голове. Позже реликварий в форме этой головы фигурировал на процессе в качестве вещдока, но вынужденные ее описания настолько отличались и друг от друга, и от этой головы, что идентифицировать ее оказалось невозможно. Что до странного имени, то под ним фигурировали различные персонажи, например, масоны описывают его как демона мудрости, увенчанного головой козла или петуха, бородатого или безбородого, с крыльями или без. Научная же версия происхождения Бафомета такова: испытуемые тамплиеры признавались под пытками — изменившие вере предатели, мол, поклоняются Магомету, то есть принимают ислам. Для средневековых писцов, мало что знавших об этой религии, имя звучало вполне «демонически», и они записали его так, как услышали. Филологи называют лингвистические приключения Магомета «старофранцузской бастардизацией имени», подтверждая это сохранившейся поэмой середины XIII века, где Магомет назван Бафометом.
Замок Томар в Португалии после уничтожения ордена храмовников стал штаб-квартирой его преемника — ордена Иисуса

Где же сокровища?

Загипнотизированные «тайной сокровищ тамплиеров», авторы делятся на две группы: одни пишут, что Филипп IV, захватив казну Ордена, существенно обогатился, а другие — что его эмиссары не нашли в Тампле ни гроша. На самом деле у историков нет ни одного документа, повествующего о том, что находилось в Тампле в злосчастную пятницу. Оздоровления финансовой ситуации во Франции в последующие годы не замечено. Значит, если что-то и было реквизировано из Тампля, то либо очень незначительные суммы, либо все богатства Ордена были спрятаны, что маловероятно — государство в ту пору очень нуждалось в средствах. Теоретически Орден мог обладать и сокровищами, и бесценными реликвиями, и важными документами и, вероятно, имел возможность их укрыть. Беда в том, что кочующие из статьи в статью, из романа в роман рассказы то о 15 галерах, уплывших из Ла-Рошели, то о таинственных повозках с сеном, выехавших из Тампля в ночь перед налетом, не только полностью выдуманы, но и не сходятся с одним соображением. Деньги тамплиеров было некому прятать: вся верхушка Ордена на тот момент сидела под арестом и активно сотрудничала с королевскими прокурорами.

Здесь, однако, мы порадуем любителей загадок — имя магистра Франции Жерара де Вилье, одного из самых влиятельных сановников Ордена, по непонятным причинам не появляется в материалах процесса. Что с ним произошло? Он внезапно умер? Был убит? Или же ему… удалось бежать — вместе с богатствами и реликвиями? Но куда и как? Этой загадке посвящено огромное количество статей и публикаций разной степени серьезности. Иногда пишут о бегстве в Шотландию и даже называют заветную часовню Росслин, но в Шотландии было всего несколько командорств и с десяток тамплиеров, а часовня не имеет к Ордену никакого отношения. Канадец Алан Батлер пишет о «швейцарском векторе»: якобы именно сокровища Ордена через 500 лет заложили финансовую основу этого будущего государства банкиров, но ведь даже спустя век после процесса швейцарцев считали в Европе дикарями, да и не было у Ордена там владений.

Место, куда тамплиеры могли эвакуировать казну Тампля, должно было находиться вне зоны досягаемости французского короля и располагать мощной военизированной структурой Ордена. На ум приходят Португалия и Испания: ведь португальский орден Христа стал наследником местного отделения храмовников. На белых парусах кораблей Колумба был изображен тамплиерский красный крест, а замок Томар — штаб-квартира храмовников в Португалии — до сих пор поражает воображение своими размерами и величием. Этим умозаключениям, впрочем, мешает то, что португальские тамплиеры подчинялись не великому магистру, а португальскому королю. И все же, кто знает — может, какой-нибудь замок на Пиренеях до сих пор хранит в подземельях богатства рыцарей-банкиров?
Жак де Моле — последний, двадцать второй, великий магистр Ордена

Что погубило орден?

Итак, если не гипотетические сокровища Ордена сыграли злую шутку с его судьбой, то что? Душой банковского дела является не хранение денег в сейфах, а финансовые операции. А они-то во времена Филиппа IV, укреплявшего монархию, постепенно заходили в тупик. И хотя мы не имеем возможности пошагово проследить движение денежных потоков в указанное время, ясно одно: деньги тамплиеров «работали», и не в последнюю очередь на французского короля. Например, приехавший накануне расправы над Орденом с Кипра последний магистр Жак де Моле обнаружил: казначей французского Тампля выдал Филиппу IV огромный кредит… не спросив разрешения магистра. Подобное нарушение субординации было для де Моле преступлением, казначея с позором изгнали, не помогло ему заступничество ни короля, ни папы. Если бы де Моле настоял на возврате кредита, была ли у королевской казны возможность рассчитаться с храмовниками? Не проще ли было королю разогнать Орден, чтобы устранить неудобного кредитора? Непримиримый к оппозиции Филипп действовал по законам времени: его не устраивало существование подобной независимой корпорации, он даже прочил в магистры одного из своих сыновей, но получил дерзкий отказ. Так что у короля были не только финансовые, но и политические причины желать его разгрома.

После сожжения под Парижем 54 храмовников, Вьенский собор в 1312 году распустил Орден

Сложность ситуации с храмовниками усугубляло и то, что они были служителями церкви. Богобоязненный Филипп начинал ненавидеть монахов, упустивших Гроб Господень, одиозно знаменитых своим стяжательством и обвинявшихся в ереси. Два слова о былом заступнике храмовников — Папе Римском Клименте V, отношения с которым складывались не лучше, чем с Филиппом. Де Моле отверг полезную для крестоносного движения идею понтифика об объединении тамплиеров с госпитальерами, да и вообще, похоже, зарвался. Хронист пишет: получив папское письмо с просьбой помиловать казначея парижского Тампля, де Моле швырнул его в огонь, не читая. Орден вознамерился выступить в Европе таким же игроком, что и на Востоке, где он не считался ни с местной церковью, ни с аристократией. Храмовники переоценили свои силы. Их скверная репутация и непопулярность, заносчивость и нежелание подчиняться светским и духовным властям, финансовое влияние, уже не подкрепленное реальной военной силой, вкупе с преувеличенным молвой богатством привели Орден к бесславному концу.

В 1314 году к пожизненному заключению приговорили четырех высших сановников Ордена. По легенде, услышав приговор, великий магистр и приор Нормандии громко заявили: Орден свят и невиновен, а сами они повинны лишь в том, что предали и оклеветали его. В тот же день приговор изменили и их сожгли на костре. Предание гласит, что объятый пламенем старик де Моле выкрикнул: «Король и папа властны над нашими телами, но не над душами!» Прокляв своих губителей, де Моле пообещал в течение года призвать их на суд Божий. И как бы мы ни относились к этому преданию, но папа Климент V и король Филипп IV действительно умерли в назначенный срок, причем последний при невыясненных обстоятельствах. Францию ожидали полтора столетия бедствий— угасание королевской династии, чума, Столетняя война.
Эдуард Заборовский
№5 (2800) | Май 2007
Рубрика «Загадки истории»
Вокруг Света

Лангедокская колыбель альбигойской ереси

katarinochka — Thu, 24 Dec 2009 13:43:08 GMT

Вал между внутренней (слева) и внешней (справа) стенами Каркассона. Внутрь цитадели туристы обычно попадают через Нарбоннские ворота XIII века — их красные башни хорошо различимы на фотографии. Ворота являлись самой уязвимой точкой средневековых крепостей, поэтому эти башни были сделаны необыкновенно мощными. Толщина их стен от 4 м в основании до 2,8 м наверху. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Подвиг Дамы Каракас

Современный Каркассон — совсем небольшой городок в провинции Лангедок-Руссильон (Languedoc-Roussillon), всего-то на 48 тыс. жителей. Первыми на этом месте обосновались вольски (Volques Tectosages) — одно из галльских (кельтских) племен Центральной Европы, которые и дали название этому месту. Во II веке до нашей эры сюда пришли римляне, и еще Плиний Старший упоминал его в своей «Естественной истории» как «Carcaso Volcarum Tectosage». В те времена Каркассон был заштатным оборонительным пунктом, но в IV–VI веках его значительно расширили и укрепили. Это было началом превращения Каркассона-крепости в Каркассон-город. С V по VIII века он был оплотом вестготов, а в 725 году его захватили вторгнувшиеся с Пиренейского полуострова сарацины.

О временах войны христиан с сарацинами есть несколько легенд, в том числе и о происхождении названия города. По одной из них, своим именем Каркассон обязан Даме Каркас — жене Балаака, арабского наместника. Во время похода против мавров Карл Великий (Carolus Magnus, Charlemagne, 747–814) подступил к стенам Каркассона и взял его в осаду, которая продлилась более пяти лет. К началу шестого года солдаты короля франков перебили почти весь гарнизон крепости, включая самого Балаака. Настал час проявить себя овдовевшей Даме Каркас. И она не ударила в грязь лицом ни перед памятью своего доблестного мужа, ни перед франкским королем. Сначала она приказала сделать чучела воинов и расставить их по стенам для создания иллюзии боеспособности гарнизона. Для полного введения противника в заблуждение Дама Каркас приказала тем немногим, кто остался в живых, перебегать от чучела к чучелу и стрелять из арбалетов.

Затем, узнав, что из еды в городе остались только свинья да мешок пшеницы, хитроумная женщина приказала накормить несчастное животное зерном и запустила его, как метательный снаряд, в лагерь осаждавших (можно, правда, предположить, что Каркас так распорядилась с продовольствием, потому что была мусульманкой и свинину не ела). Живот свиньи от удара о землю прорвался, и оттуда высыпалась отборная пшеница. Франки удивились такому расточительству, сделали вывод, что еды в Каркассоне «завались» и сняли осаду.

По внешней стене Каркассона можно погулять, только нужно быть осторожным — стены довольно узки и высоки, а ступени — круты и истерты многими поколениями рыцарей и туристов. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Правда, на этом история не закончилась. На радостях жители крепости принялись звонить во все колокола города. Отступающие франки услышали эти звуки, и оруженосец Карла Великого якобы сказал королю: «Carcas sonne!» («Каркас звонит!»). Но король только махнул рукой — так и появилось название города.

В реальности история имела другой финал: город был взят еще отцом Карла Великого Пипином Коротким (Pippinus Brevis, Pépin le Bref, 714–768) в 752 году, а вся история мусульманского владычества здесь длилась чуть более 25 лет и была менее драматичной, чем ее живописуют легенды. Что же касается более поздней истории города, то в ней мы находим поистине трагические события, к тому же значительно лучше подтвержденные документально. Речь, в первую очередь, идет, конечно, о катарах.

«Чистые» еретики

Катары (от греческого слова katharos — «чистый») исповедовали одно из самых интересных еретических учений, вокруг которого до сих пор идут научные, как, впрочем, и ненаучные споры. Другое, не менее известное именование секты — альбигойцы. Оно происходит от названия расположенного неподалеку от Каркассона города Альби. В 1165 году в одном из замков в окрестностях Альби состоялся крупный религиозный диспут между католиками и катарами. Как гласят хроники, победили в этом диспуте катары, что немало послужило для укрепления авторитета их секты и привлекло новых последователей.

По одной из версий, учение катаров возникло под влиянием ближневосточных религий, которые могли проникнуть сюда с купцами или крестоносцами, возвращавшимися из Святой Земли. В нем действительно можно найти отголоски манихейства и зороастризма. Катары считали, что истинный бог — творец невидимого, духовного мира. А тот материальный мир, в котором мы живем, был сотворен богом-неумехой, сатаной. Отсюда делался вывод о том, что католическая церковь служит дьяволу. Катары призывали от нее отречься, называя «великой блудницей» и «синагогой сатаны». Неудивительно, что альбигойцы получили широкую поддержку от феодалов, недовольных усилением влияния епископов и папы римского. Но такие ереси, получившие название дуалистических, преследовались церковью с особой жестокостью.

Катары также осуждали институт семьи и рождение детей вообще, поскольку для них плотских грех так и оставался плотским грехом, не важно был ли он совершен в браке или нет, отрицали частную собственность и выступали за всеобщую трудовую повинность. Кроме того, альбигойцы отвергали все церковные обряды, практикуя особое таинство «утешения» — consolamentum. Оно одновременно выполняло функции и крещения, и причащения, и соборования. Но главным его отличием от таинств католической церкви было отвержение идеи Преосуществления — превращения хлеба и вина в плоть и кровь Христову (ведь для катаров Христос, как истинный Бог, был нематериален).

Постепенно учение катар распространилась на весь юг Франции. Папа римский Иннокентий III (Innocens III, 1161–1216) безуспешно призывал их покаяться и вернуться в лоно церкви. В 1208 году лидер движения граф Раймон VI Тулузский (Raymond VI de Toulouse, 1156–1222) встретился в Сен-Жилле (Saint-Gilles) с папским легатом Пьером де Кастельно (Pierre de Castelnau, ум. 1208 ). Переговоры быстро перешли в перебранку и стороны расстались ни с чем. А на утро папского посланника нашли мертвым.

Эта смерть стала удачным предлогом, чтобы в следующем году Иннокентий III объявил крестовый поход против катаров. В историю он вошел под названием Альбигойских войн (1209–1229).

Альбигойский крестовый поход

В кампании участвовало около 500 тыс. крестоносцев — огромнейшая армия по тем временам. Они огнем и мечом прошлись по югу Франции, причем пострадали не только катары, но и добропорядочные католики, которым не повезло жить с отступниками в одних краях — карателям было недосуг разбираться, кого казнить. Именно к тем событиям относится знаменитая фраза аббата Арно Амори (Arnaud Amaury, ум.1225): «Режьте всех, Господь отличит своих».

Войска Симона де Монфора изгоняют оставшихся в живых жителей Каркассона. Симон де Монфор участвовал в третьем и четвертом крестовом походах, где зарекомендовал себя как доблестный воин. Правда, его доблесть была столь же велика, сколь и его жестокость, что проявилось в полной мере во время Альбигойских войн. В 1213 году ему удалось разбить войска Раймона Тулузского. В 1218 году Симон де Монфор погиб при осаде Тулузы: в него попал камень из баллисты

В 1209 году крестоносцы под командованием Симона де Монфора (Simon IV de Montfort, 1165–1218) подошли к Каркассону. Предложение о сдаче, адресованное сеньору города виконту Раймону-Роже Транкавелю (Raimond-Roger Trencavel, 1185–1209), было отвергнуто. Но город не выдержал осады, которая длилась всего две недели — кончилась питьевая вода. Большинство защитников перебили, а сам виконт попал в плен и вскоре умер в заточении. Тех, кто не пожелал отказаться от своей веры, ждал костер. Немногим удалось разбежаться, но когда через несколько лет они вернулись в родные места, им запретили селиться в крепости. Пришлось обосноваться у её подножия — так у Каркассона появился Нижний город.

Что касается Альбигойских войн, то после взятия Каркассона они бушевали ещё несколько лет. Активная фаза завершилась только после падения в 1244 году замка Монсегюр (Montségur), бывшего в то время столицей катаров. С историей Монсегюра связана одна из самых мрачных страниц альбигойского похода. Командовавший обороной Пьер-Роже де Мирепуа (Pierre-Roger de Mirepoix, ум. 1244) предложил осаждавшим 15-дневное перемирие перед окончательной сдачей. Это время было потрачено на обсуждение катарами, понимавшими бессмысленность сопротивления, своей судьбы. Решение было страшным — 250 осажденных, среди которых были женщины, старики и дети, покончили жизнь самосожжением на огромном костре. Это место до сих пор носит название «Поле сожженных». Но, как пишут хронисты, жители Монсегюра шли к костру со светлыми лицами — огонь был их последним, самым настоящим «утешением», самым настоящим приобщением к истинному Богу. Они были твердо убеждены, что через некоторое время Всевышний примет их к себе навсегда.

Ересь альбигойцев оказалась достаточно живучей — церковь боролась с ней ещё сто лет после окончания крестового похода. Считается, что символическая точка в этом деле была поставлена в 1323 году. Тогда инквизиция сожгла главного катарского проповедника Гийома Белибаста (Guillaume Bélibaste, 1280–1323). Правда, некоторые положения из учения катаров, особенно отрицание церкви, были использованы Яном Гусом (Jan Hus, 1369–1415) и Мартином Лютером (Martin Luther, 1483–1546), и легли в основу Реформации XVI века. В общем, если говорить высоким штилем, учение катар пережило века. И Каркассон, слава богу, тоже, хотя с тех пор его несколько раз перестраивался.

Мирный Каркассон

Верхний, или Старый, город в Каркассоне расположен на холме над рекой Од. Его называют обычно «Сите». Он опоясан целыми двумя крепостными стенами общей протяженностью три километра, которые укрепляют 52 башни. Он-то и был свидетелем всех перипетий истории. А под холмом растекается Нижний город.

Внутренне пространство крепости устроено по всем правилам фортификации Средневековья. Многоярусные стены вокруг небольших двориков, образованных постройками, давали лучникам осажденных прицельно расстреливать врага, прорвавшегося за городские укрепления. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Внутренняя стена Сите более ранняя. В основном она была построена в XII веке. Затем, когда Каркассон отобрали у катаров, её не раз перестраивали. Но в ней до сих пор можно найти следы галло-римской кладки — в те времена крепость была построена из небольших камней, перемежаемых кирпичными поясами.

Внешнюю же стену Сите средневековым французам пришлось строить на чистом месте, уже без «помощи» галлов и римлян. Произошло это после победы над катарами, когда Каркассон стал центром одного из сенешальств (территории, управляемой королевским наместником). Эта стена не в последнюю очередь служила для обороны от жителей Нижнего города, которые далеко не всегда одобряли политику короля.

По первоначальному плану между двумя крепостными стенами Сите был сухой ров. Позднее его засыпали валом. Когда крепость потеряла свое значение и пришла в запустение, здесь обустроили свои лачуги бедняки, пока в середине XIX века власти города не произвели реставрацию цитадели. Теперь тут разбит бульвар, по которому гуляют туристы.

Современное Средневековье

Внутри стен верхней цитадели шумит настоящий средневековый город с его лавками и одетыми в старинные одежды горожанами. Все эти горожане давно работают в сфере обслуживания туристов, а лавки торгуют либо сувенирами, либо превращены в ресторанчики. Кстати, местные торговцы неназойливы и силком в лавки не затаскивают. При известном напряжении фантазии можно, побродив среди маленьких домиков, представить, как все это выглядело во времена катаров. Тем более, что изменилось действительно немного — даже автомобили тут не ездят.

Во время прогулки, если не слишком отвлекаться на магазины и еду, можно набрести на музей инквизиции. Это, конечно, чисто туристический аттракцион. На обозрение выставлены неплохие копии средневековых орудий пыток — испанского сапога, дыбы, гильотины (которая вообще была изобретена только в годы Великой Французской революции), кресел и стульев с шипами. А персонал наряжен в палачей и инквизиторов, очень похожих на ку-клукс-клановцев.

Меня же больше заинтересовал настоящий дом инквизиторов — он совсем неприметно прячется среди своих более молодых и наглых соседей. Это настоящая постройка XIII века, и здесь действительно с 1233 года размещался инквизиционный суд — значит, катаров, прочих еретиков и ведьм судили именно под этой крышей. До XIX века дом был соединен специальным ходом с Башней Правосудия, где хранился архив инквизиторов — власти сделали все, чтобы у блюстителей чистоты веры, не слишком-то популярных среди горожан, была возможность пореже появляться на улице…

В глубине Старого города Каркассона прячется графский замок XII века. Он — свидетель кровавой борьбы с катарами 700-летней давности, да и просто романтичное место, где любят резвиться французские школьники, приезжающие сюда на свои обязательные экскурсии. С восточной стороны в замок ведет каменный мост, на которых можно попасть, только купив
входной билет. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

Другая достопримечательность — средневековый пересохший колодец. Когда-то в цитадели Каркассона было два десятка колодцев, но до наших дней дошло всего несколько, а в свободном доступе лишь один — зато, как утверждают, самый древний. С ним, конечно же, связано несколько легенд. Например, рассказывают, что во времена нашествия Атиллы (Atilla, ум. 452) визиготы спрятали здесь сокровища Храма Соломона. Колодец несколько раз тщательно обыскивали, но безуспешно. Сейчас он входит во все туристические маршруты. Туристы обступают его (кстати, стенки колодца гораздо более новые — всего-то XIV век) и заглядывают внутрь, словно в надежде увидеть соломоново золото. Сокровище пока никто не нашел, скорее наоборот — в колодец все кидают евроценты и просто центы. Через пару веков, глядишь, действительно накопится солидная сумма.

Но больше всего в Старом городе впечатляет украшенная горгульями базилика Святого Назария и Святого Цельса (Saint-Nazaire et Saint-Celse Basillica). Она была построена в X–XI веках на фундаменте, оставшемся от времен Каролингов. 12 июня 1096 года базилика была освящена самим папой Урбаном II (Urban II, 1042–1099). Впрочем, с тех времен сохранилось немногое — крипта и несколько колонн со скульптурными рельефами. Неф с шестью пролетами датируется XII веком, а алтарная часть — XIII. Внутрь базилики стоит заглянуть — там есть симпатичные витражи, орган, усыпальницы и многочисленные статуи.

И, наконец, в глубине средневекового города скрывается ещё одна крепостная стена. Это феодальный замок рода Транкавелей, возведенный в XII веке. Позднее замок, конечно, перестраивался и до нас дошел в виде, отличном от первоначального. Зато некоторые его постройки основаны на древнеримских фундаментах I века до нашей эры.

Внутри графского замка — красивые башенки, стены и двор, крытые переходы и небольшой музей, тоже довольно любопытный. Здесь экспонируются надгробия с рыцарских захоронений, горгульи и даже средневековые дорожные распятия. Кстати, чтобы попасть внутрь замка, нужно купить билет, тогда как в саму крепость вход бесплатный.

Несколько любопытных достопримечательностей есть и в Нижнем городе, в который туристы попадают по массивному Старому мосту (Pont Vieux) XIV века. Расцвет Нижнего города пришелся на XVII–XVIII века, когда Старый город уже пришел в запустение.

К XVII–XVIII векам относятся несколько строений в Нижнем городе — например, часовня и здание коллегии иезуитов. Но есть и более древние — рынок, в центре которого когда-то стоял «позорный столб», суд сенешальства, несколько красивых частных особняков. А главное — собор Святого Михаила (Cathédrale Saint-Michel), построенный по распоряжению Короля-Солнца Людовика XIV (Louis XIV le Grand, 1638–1715). Именно ему уступила почетное звание собора базилика из Старого города.

Цитадель Каркассона очень живописно смотрится на фоне Нижнего города, появившегося гораздо позже — после Альбигойских войн. Фото (Фотобиблиотека ВС): Дмитрий Виноградов aka ponaehal

А потом «большая история» словно надолго забыла про эти места. Лишь в ХХ веке тут началось какое-то небольшое оживление: во время Первой мировой войны в Каркассоне содержались пленные немецкие офицеры, во Вторую мировую здесь находился немецкий штаб. И вдруг в послевоенные годы — в особенности, с появлением так называемого Нового религиозного движения (New Age movement) — интерес к дуалистическим христианским ересям стал быстро расти, и про город внезапно вспомнили. В Каркассоне снимались фильмы «Робин Гуд» («Robin Hood: Prince of Thieves», 1991) с Кевином Костнером (Kevin Costner) и «Жанна д’Арк» («The Story of Joan of Arc», 1999) Люка Бессона (Luc Besson). Его образом вдохновился Уолт Дисней (Walt Disney, 1901–1966), пожив некоторое время в одной из городских гостиниц, — он использовал характерные городские очертания в своих сказочных мультфильмах. Возможно, превращение в большой туристический аттракцион немного обидно для города с такой судьбой, но настоящие знатоки истории едут сюда не за этим.

Дмитрий Виноградов, 11.10.2008

Телеграф «Вокруг Света»: Лангедокская колыбель альбигойской ереси

http://vokrugsveta.ru/telegraph/globe/765/

Алиенора — мятежница на троне

katarinochka — Thu, 24 Dec 2009 13:22:28 GMT

Необычную судьбу ей диктовало само имя. Когда у аквитанского герцога Гильома X весной 1122 года родилась дочь, ее назвали Алиенорой в честь матери. Отец последней, виконт Гуго де Шательро, из оригинальности окрестил дочку вместо Элеоноры Алиенорой от латинского alienus — «другой» или «особенный». В 16 лет она была выдана за герцога Гильома, родила ему троих детей и вскоре после этого умерла. Недолго прожили и двое ее сыновей — Гильом и Эгрет, а там и сам герцог, едва успев жениться вторично, простудился на охоте и отдал Богу душу.

После всех этих перипетий Алиенора, старшая дочь покойного, стала богатейшей женщиной Европы. Ей принадлежало герцогство Аквитания, или Гиень, занимавшее обширные территории на юго-западе Франции с полями, виноградниками, мощными крепостями и процветающими портами. Местные жители не считали себя французами: у них был свой язык, в котором «да» звучало не как французское «ой» (в современном произношении «уи»), а как «ок». Поэтому весь юг страны получил название «Лангедок» (язык «ок»). Южные районы были не только богаче, но и культурнее: здесь сохранились отголоски античных традиций, к которым добавились итальянские, арабские и еврейские влияния. В XI веке все это породило изысканную культуру трубадуров, которые впервые за сотни лет сочиняли стихи не на латыни, а на родном языке, воспевая красоту прекрасных донн. Первым из трубадуров считался дед Алиеноры Гильом IX, наплодивший помимо пяти законных детей десяток бастардов. Так что влюбчивость была у Алиеноры в крови. И этому, в общем-то, все благоволило: уже в пятнадцать лет о ее красоте распевали все придворные поэты. К сожалению, до нас не дошло ни одного ее достоверного портрета. По скупым описаниям современников, можно заключить, что аквитанская наследница была невысокой, стройной, с удлиненным лицом и большими темными глазами. Ее особенно украшали густые медно-рыжие кудри, то собранные в тугой узел под сеткой, то свободно спадающие на плечи. Вот почему трубадуры выводили ее имя от слов aigle en or — «золотая орлица». Искушенные в науке соблазнения придворные дамы научили ее пользоваться косметикой, умащать кожу бальзамами и душистыми маслами, а главное — каждое утро умываться холодной водой, что считалось лучшим средством для поддержания красоты. Возможно, не без оснований, поскольку поэты восхваляли Алиенору не только в юности, но и когда ей было далеко за семьдесят.

По сравнению с блестящим аквитанским двором в Пуатье королевский Париж выглядел тогда серым и скучным. Династия Капетингов находилась на престоле уже полтора века, но до сих пор ничем не прославилась. Ее владения охватывали только Иль-де-Франс — «Французский остров» вокруг столицы, а на остальной территории хозяйничали крупные феодалы. И все же король Людовик VI Толстый считался сюзереном герцога Аквитании, владения которого были чуть ли не вдвое больше. Теперь он настаивал на браке Алиеноры со своим сыном, тоже Людовиком. Подумав, южане согласились при условии сохранения вольностей для их дворян и городов. В июле 1137 года в Бордо сыграли веселую свадьбу, на которой девушка, как тогда было принято, впервые встретилась со своим женихом. Людовик был чуть старше (ему уже исполнилось шестнадцать), но казался совсем мальчишкой — худой, бледный, не по годам серьезный. Говорили, что он часами молится, носит под камзолом жесткую власяницу и мечтает отправиться в Святую Землю, чтобы воевать против неверных.

После свадебной церемонии молодожены отправились в Париж, у ворот которого их встретило печальное известие: король Людовик неожиданно скончался. Так Алиенора стала королевой Франции, поскольку ее муж занял трон покойного отца. Но это не принесло ей особой радости: как птица в клетке, красавица тосковала под каменными сводами дворца Сите, пока ее супруг заседал в совете или водил войско против непокорных сеньоров. Ночные свидания с ним были редкими, и она никак не могла забеременеть. И все же после молитв и купания в целебных источниках у Алиеноры родилась дочь Мария. Желанного наследника не было, и придворные начали роптать, особенно когда скучающая королева стала приглашать ко двору провансальских трубадуров. Эти наглецы не только свободно входили в ее покои, но и пели для нее фривольные баллады на своем «окающем» языке. А Людовик и ухом не вел: то ли он действительно любил красавицу-жену, то ли не желал потерять ее громадные владения.
Людовик VII принимает крест и отправляется во Второй крестовый поход. Справа — Алиенора и аббат Сугерий. Витраж XIX века из аббатства Сен-Дени

С крестом и мечом

Возможно, королевская семья так и прожила бы в мире до конца дней, если бы не случай в городке Витри. Штурмуя его, войска короля сожгли церковь вместе с укрывшимися там жителями. Для богомольного Людовика это было тяжким ударом — в знак раскаяния он обрился наголо и полностью отказался от супружеских обязанностей, а потом собрался в давно намеченный крестовый поход. К тому времени Палестина и часть Сирии уже почти полвека находились в руках европейских рыцарей, что, естественно, не устраивало местных мусульман. Собрав мощную армию во главе с эмиром Нуреддином, они захватили графство Эдессу и угрожали самому Иерусалиму. Это побудило короля Англии и императора Германии отправиться походом в Святую Землю. Людовик же со стотысячной армией двинулся в путь в мае 1147 года. С ним ехала и Алиенора, уговорившая мужа не оставлять ее одну в постылом Париже. Отвергнув предложенную ей повозку, она проделала верхом большую часть пути в шесть тысяч километров через Европу, Византию и захваченную турками-сельджуками Малую Азию. Ее выносливость и отвага восхищали придворных: двигаясь впереди войска, она не раз встречала атаки врага, а однажды даже попала в окружение вместе с королем и была спасена только отчаянной атакой земляков-аквитанцев. Говорили и другое: будто бы, желая воодушевить войско, она выезжала ему навстречу в костюме амазонки, который оставлял открытой грудь. Конечно, грудь королевы могла воодушевить кого угодно, но Людовик вряд ли позволил бы жене такие вольности. А слово мужа все еще было для нее законом.

Через год поредевшее войско вступило в сирийскую Антиохию, которой правил дядя Алиеноры Раймунд де Пуатье. Этот красавчик, недавно женившийся на очарованной им вдове местного князя, молодился не по возрасту. Раймунд и Людовик объединили силы в войне, но оба оказались никуда не годными полководцами. Гоняясь по пустыне за легкой кавалерией сарацин, они понапрасну растратили силы, а потом занялись осадой Дамаска, да так и не смогли его взять. Жизнь крестоносцев в Антиохии скрашивали пиры, турниры и любовные свидания. Здесь собрались храбрейшие рыцари христианского мира, и немудрено, что сердце Алиеноры не устояло. Одни считали ее любовником рыцаря Жоффруа де Ранкона, другие — самого великолепного Раймунда. То, что он был ее дядей, не останавливало сплетников, да и саму королеву вряд ли бы остановило. Позже распространился слух, что она принимала в своем шатре главного врага рыцарей, египетского султана Саладина, что было не более чем глупостью — в ту пору Саладин еще не был султаном и никакого участия в войне не принимал. Но у Людовика явно появились основания обижаться на жену. Святую Землю они покинули порознь, узнав в пути о гибели Раймунда де Пуатье в бою с сарацинами. Вокруг шептались, что любовь Алиеноры приносит несчастье, и все увереннее называли прекрасную южанку ведьмой.

По возвращении в Париж супруги помирились: у них родилась вторая дочь Алиса. И все же прежнего доверия между ними не было. Людовик вежливо, но твердо отстранил жену от всех дел управления. Запертая во дворце, она радовалась редким развлечениям, одним из которых стал визит графа Анжуйского с семейством. Граф Джефре, женатый на дочери короля Англии, искал у короля поддержки в своих притязаниях на британский трон. А его сын, 17-летний Генрих, тем временем любезничал с прекрасной Алиенорой, которая была на одиннадцать лет старше него. Анжуйцы славились буйным характером и привычкой брать то, что им хочется. Недаром их называли «детьми дьявола». По легенде, кто-то из их предков женился на прекрасной фее Мелюзине, которая не могла войти в церковь и раз в неделю превращалась в змею. Было у них и другое имя — Плантагенеты, поскольку Джефре всегда носил на шлеме веточку желтого дрока, по-латыни planta genista.

Что в те дни произошло между королевой и юным сыном графа, какие обещания они дали друг другу, мы никогда не узнаем. Но спустя некоторое время после отъезда анжуйцев при дворе разразился скандал: Алиенора потребовала у мужа развода. Предлогом стало то, что они находились в отдаленном родстве, что по церковным канонам препятствовало браку. Как будто все монархи Западной Европы не были друг другу родственниками! Людовик был вне себя от ярости, но поделать ничего не мог. В марте 1152 года суд признал брак расторгнутым, и Алиенора поспешила в Пуатье, чтобы вернуть себе владения. По пути алчные феодалы дважды пытались похитить ее, чтобы насильно склонить к браку и завладеть герцогством Аквитанским. Но «золотая орлица» упорхнула от них прямо в руки своего избранника — Генриха Анжуйского. К тому времени он уже стал графом после внезапной кончины отца: смерть в Средние века всегда была рядом и приходила быстро.
Развод Людовика VII с Алиенорой Аквитанской. Март 1152 года. Книжная миниатюра.

На берегах Альбиона

В мае того же 1152 года влюбленные обвенчались в Пуатье. Узнав об этом, Людовик VII понял, что его обманули, нарушив заодно права сюзерена — по закону, и Генрих, и Алиенора как вассалы короля обязаны были получить у него разрешение на брак. В гневе Людовик двинулся походом на анжуйские владения, но, как и большинство его предприятий, это ни к чему не привело. С горя король опять предался посту и молитве и лишь по настоянию советников женился на юной Констанции Кастильской, а после ее смерти — на не менее юной Адели Шампаньской. Тем временем Генрих укреплял свою власть. Помимо Анжу ему досталась Нормандия, а теперь он завладел еще и Аквитанией. Не довольствуясь этим, он вступил в войну со своим родственником Стефаном Блуаским за английскую корону. В октябре 1154 года Стефан умер, что сделало Генриха владыкой «Анжуйской империи», занимавшей всю Англию и половину Франции.

Генрих был полной противоположностью нерешительному и набожному Людовику. Во время частых приступов гнева его обычно невыразительные серые глаза вспыхивали огнем, а в лице, по свидетельствам очевидцев, появлялось «нечто львиное». В остальном он мало напоминал короля: невысокий, с бычьей шеей и широкими плечами, с круглым веснушчатым лицом и вечно растрепанными рыжими волосами, которые он коротко стриг из боязни облысеть. От анжуйских предков Генрих унаследовал буйный нрав, а от английского деда Генриха I — склонность к наукам. Хронист Вальтер Мап писал: «Когда руки короля не были заняты луком и стрелами, мечом или поводьями, он заседал в совете или корпел над книгами». Энергия Генриха была столь неудержима, что никто из придворных не поспевал за ним. Он редко сидел и даже за обеденным столом то и дело вскакивал, торопливо глотая недожеванные куски, одновременно выслушивая доклады и прошения.

Наконец-то Алиенора нашла мужа под стать себе. Вместе с ним она скакала верхом, торопясь к месту очередной битвы или празднества. С ним обдумывала проекты новых законов и принимала просителей. В государственном совете ее кресло было установлено рядом с королевским. Не без ее влияния Генрих подтвердил все привилегии, дарованные английской церкви и городам. Вновь заработала разлаженная за годы феодальных войн государственная машина: в графствах появились королевские судьи, стали собираться налоги, а на неспокойной границе с Шотландией вновь встали дозоры. В итоге, по словам хрониста, «весь народ полюбил короля, ибо он творил справедливость и установил мир». Мир, правда, был относительным: Генрих постоянно пытался округлить свои владения, балансируя на грани войны с Людовиком Французским и другими соседними королями. Позже, в 1171 году, он вторгся в Ирландию и положил начало британской колонизации этой страны. Впрочем, патриотизм Генриха был весьма условным: как все монархи Англии до XIV века, он не знал английского языка и говорил только по-французски.

Его бедой были и вспышки гнева, при которых король мог совершать самые дикие поступки. Однажды, поспорив с одним из придворных, он убежал в конюшню, где в ярости начал грызть солому. Другого придворного со шпагой в руках гонял по всему дворцу. Особенно нетерпимо он относился к любым посягательствам на свою власть, что и стало причиной конфликта с архиепископом Кентерберийским Томасом Бекетом. Генрих сам рекомендовал его на высший церковный пост, но Бекет не захотел быть покорной марионеткой короля. Как-то раз его ядовитая критика так взбесила Генриха, что он в раздражении воскликнул: «Когда же меня избавят от этого человека?» Четверо рыцарей из королевской свиты тут же отправились в Кентербери и зарубили архиепископа прямо у алтаря. Чтобы избежать отлучения от церкви, королю пришлось совершить унизительный обряд покаяния.

Эти события мало затронули Алиенору, которая прилежно рожала королю детей. Уже летом 1153 года у нее родился первый сын Гильом, проживший совсем недолго. За ним на свет появились Генрих, Ричард, Джефре, Джон и три дочери — Матильда, Элеонора и Джоанна. Все они провели детство в Пуатье на попечении слуг и нянек, а сама королева вела активную светскую жизнь. Зачитываясь балладами о короле Артуре, она основала в корнуоллском замке Тинтагел свой собственный «Круглый стол», за которым собирала рыцарей и поэтов, лучше других услужающих ей, своей «прекрасной даме». Родив десятерых детей, разменяв пятый десяток лет, Алиенора слегка располнела, но сохраняла привлекательность — должно быть, «помогала» холодная вода. Родив в 1167 году последнего сына Джона, она перебралась в Пуатье, где создала «Двор любви». Возможно, любовь эта была не только куртуазной: несколько трубадуров открыто похвалялись близким знакомством с хозяйкой «Двора». Еще больше было тех, кто от чистого сердца или ради выгоды воспевал ее красоту, сделав Алиенору настоящим «секс-символом» Средневековья. Один немецкий поэт, никогда не видевший ее, сочинил такие вирши:

«Когда б я был царем царей,
владыкой суши и морей,
Любой владел бы девой.
Я всем бы этим пренебрег,
когда б проспать бы ночку смог
С английской королевой».

Молва сделала из Алиеноры настоящую Мессалину, наделив ее множеством любовников. В их число попал и маршал Англии лорд Пемброк, герой известной баллады «Королева Элинор», переведенной на русский язык Самуилом Маршаком. Но если все или почти все романы королевы были выдуманы, то ее муж изменял ей на самом деле, причем совершенно открыто. С 1166 года его постоянной пассией была прекрасная Розамунда Клиффорд — легенды называют ее дочерью булочника. Те же легенды повествуют, как Генрих построил для своей возлюбленной лабиринт в Вудстокском дворце, чтобы коварная Элинор не погубила ее. Но та все же нашла путь к центру лабиринта и заставила Розамунду выпить яд. Обвинение явно надуманно: в 1176 году, когда «Роза Англии» умерла, Алиенора была в тюрьме, куда ее посадил собственный когда-то любимый муж.
Замок Шинон

Королева-пленница

Разрыву между супругами помогли не только прекрасные глаза Розамунды, но и поведение их детей. Принцы выросли без отца, который был вечно занят, и не питали к нему особой привязанности. К тому же они не меньше Генриха были подвержены приступам «анжуйского гнева», что превратило остаток жизни короля в настоящий кошмар. В 1173 году против него восстал его старший сын Генрих Младший, который бежал к Людовику Французскому и с его войсками вторгся в Англию. Алиенора попыталась бежать к нему, переодевшись в мужское платье, но была поймана и заключена в замок Шинон, где провела почти десять лет. Конечно, она не сидела в душной камере и не спала на соломе — ей оставили штат слуг, а охране велели предоставить ей полную свободу в пределах крепостных стен.

Тем временем король разбил войско сына, натравив на него подросшего Ричарда, который уже получил свое прозвище Львиное Сердце, но не столько за храбрость, сколько за жестокость в стремлении к власти. В войну ввязался и Джефре, причем какое-то время братья сражались между собой к удовольствию отца. В 1180 году умер Людовик Французский и королем стал его сын от третьей жены Филипп Август — решительный юноша, пообещавший отобрать у короля Англии его владения на континенте. Он подбил принца Генриха на новое восстание, но в июне 1183 года тот заболел дизентерией и умер. Теперь наследником стал Ричард, которому отец уже подобрал жену — юную французскую принцессу Алису, которая по обычаям тех лет воспитывалась при дворе жениха. Все испортило сластолюбие монарха, его анжуйское «здесь и сейчас»: соблазнив 17-летнюю невесту сына, он сделал ее своей любовницей. Узнав об этом, Ричард взбунтовался, заключил союз с Францией, и все началось сначала.

Эти события отражены в известной пьесе Джеймса Голдмена «Лев зимой», экранизированной Энтони Харви в 1968 году и Андреем Кончаловским в 2003-м. В первом фильме короля играет Питер О’Тул, а Алиенору — великолепная Кэтрин Хёпберн. Во втором роль королевы досталась оскароносной Гленн Клоуз. В обоих — монарший двор изображен змеиным гнездом, где все готовы в любую минуту предать друг друга ради власти. Это вряд ли справедливо в отношении Алиеноры, которая выше всего ставила интересы сыновей (кроме нелюбимого ею принца Джона).

Распри отца и сыновей остановило известие о взятии мусульманами Иерусалима. Генрих и Филипп Французский засобирались в крестовый поход, но в процессе подготовки опять принялись воевать друг с другом. В решающий момент Ричард снова перешел на сторону французов (по слухам, этот ярый женоненавистник был любовником Филиппа). Загнанный, как волк, Генрих умер в июле 1189 года в Шиноне, повторяя: «Позор, позор побежденному королю». Его похоронили в соседнем женском монастыре Фонтевро, исполнив давнее пророчество: «Король, так любивший женщин, и после смерти будет лежать с ними».
Последние годы

Узнав о смерти отца, Ричард первым делом велел освободить Алиенору из заточения. После этого он пышно отпраздновал победу вместе с Филиппом Августом, а потом отправился в очередной крестовый поход. Из десяти лет правления он пробыл в Англии меньше года, а остальное время занимал себя славными и бессмысленными подвигами в Святой Земле и других местах. Ему не удалось освободить Иерусалим, а на обратном пути он попал в руки австрийского герцога, провел в темнице четырнадцать месяцев и был отпущен только за громадный выкуп, окончательно опустошивший казну королевства. Многие считали, что герцог заточил Ричарда по тайному соглашению с принцем Джоном, который управлял Англией в отсутствие брата и снискал дурную славу в народе — об этом напоминают легенды о Робин Гуде.

Алиенора как могла помогала ему, без устали разъезжая между Францией и Англией. Сразу после отъезда Ричарда она съездила в Испанию, привезла оттуда юную Беренгарию Наваррскую и, нагнав сына на Сицилии, женила его. Ей так и не удалось дать Англии наследника, поскольку Львиное Сердце остался равнодушным к красоте молодой жены.

А королева не утратила энергии даже в 80 лет. Именно в этом возрасте она совершила новое путешествие за Пиренеи, чтобы вывезти оттуда в Париж свою внучку Бланку Кастильскую, ставшую матерью короля Людовика IX Святого. Да и в других странах континента правило столько ее потомков, что историки с полным основанием называют королеву Англии «бабушкой европейских монархов».

Алиенора жила на взлете куртуазной культуры Средневековья, впитав в себя все ее явления, будь то поэзия трубадуров, легенды о «Круглом столе» или рыцарский кодекс чести. Этому кодексу она обучила Ричарда, оставив за ним в веках славу идеального рыцаря. Она с горечью наблюдала, как успеха добиваются те правители, которые отрекались от благородных идеалов в угоду «реальной политике», а именно — Филипп Август и ее собственный сын Джон. Разоблачая их козни, она никогда не могла, как в пьесе «Лев зимой», пожалеть, что холодный и расчетливый Филипп рожден не ею. К тому же он не любил трубадуров и прогнал их из своего дворца — этого она тоже не простила.

Надгробие Алиеноры и Генриха II в Фонтевро

Похоже, под ее влиянием неприязнью к бывшему союзнику проникся и Ричард. Вернувшись в 1194 году из плена, он затеял войну с королем Франции, под шумок присвоившим его земли. Пять лет прошло в осадах, стычках и турнирах, пока в апреле 1199 года Львиное Сердце не был убит стрелой из арбалета, пущенной со стены осажденного им замка. Властелином Англии стал Джон, но скоро Филипп отнял у него Нормандию, Анжу и Мен, оставив только Аквитанию — наследство Алиеноры. Позже восставшие бароны едва не прогнали его из Англии, жители которой заклеймили обидным прозвищем — Безземельный. Но Алиенора этого уже не увидела: она умерла в Фонтевро 1 апреля 1204 года. Умерла, как говорят, от ярости, узнав о взятии французами ее любимого замка Шато-Гайяр. Это стало вполне достойным завершением жизни вечной мятежницы, пережившей не только мужей и сыновей, но и свою эпоху.

№9 (2792) | Сентябрь 2006
Рубрика «Люди и судьбы»

Вокруг света. Вадим Эрлихман

Тайны замка Вевельсбург

katarinochka — Sat, 19 Dec 2009 18:25:05 GMT

В долине Альма, расположенной в Центральной Германии, находится замок, построенный в XVII столетии. Вокруг простирается густой лес. История Вевельсбургского замка вплотную связана с безумием и жестокостью Третьего рейха.

В 1933 году рейсхфюрер СС Генрих Гиммлер, второй человек в стране, обладающий огромной властью, выбрал цитадель в качестве новой нацистской Мекки. Это место он планировал трансформировать в «центр мира». Воплощение этой мечты в реальность стоило жизни более чем 1200 людям. В течение многих лет Вевельсбург служил символом одержимости нацистов оккультизмом. Некоторые исследователи считают, что Гиммлер выбрал замок потому, что там находится ядро таинственных потоков энергии, идущих из центра Земли. Существует легенда, что первые люди нацистской партии проводили там странные ритуалы. Утверждается, что Северная башня была средоточием магической энергии, так что все попытки разрушить ее в конце войны были напрасны.

Вевельсбург находится в Вестфа-лии, исторической области между реками Рейн и Везер. Гиммлер рассматривал и другие замки в качестве штаб-квартиры для СС, но после посещения 3 ноября 1933 года Вевель-сбурга выбрал это место. В августе 1934 года СС взяла в аренду замок у округа Бюрен на сто лет.

Замок строился в период с 1603 по 1609 годы, чтобы служить резиденцией епископа Падерборнского. Он был воздвигнут на месте более ранней саксонской цитадели. Археологи обнаружили здесь кладбище, относящееся к каменному веку, с останками десятков человек. Рядом с замком во время раскопок нашли стоянку древних неандертальцев, а кроме того, артефакты, относящиеся к бронзовому веку.

В XVII столетии замок играл ключевую роль в судилищах над ведьмами, которые прокатились по всей Европе. Преследование колдуний было особенно беспощадным в Германии, на территориях, входящих в юрисдикцию католических епископов. Некоторые историки утверждают, что число ведьм, сожженных на костре, достигло ста тысяч. В Вестфалии местных женщин, обвиненных в колдовстве, запирали в подземных темницах Вевельсбурга. Признания у них вырывали под пыткой. Многие жертвы были казнены в стенах замка.

Район, где расположен замок, имеет историческое значение. Неподалеку находится Тевтобургский лес. Осенью IX века н.э. германские племена во главе с Арминием уничтожили здесь три римских легиона Квинтилия Вара, что остановило продвижение римлян на Рейн. В нескольких километрах от замка находится Экстернштайн, естественная скальная формация, которая служила для отправления языческих ритуалов местными племенами со времен неолита.

Возможно, историческое прошлое замка сыграло роль в выборе рейхсфюрера. После Пивного путча, в котором Гиммлер принимал участие, он быстро достиг самых высоких постов в партии национал-социалистов. Он рассматривал СС, как рыцарский орден, элиту нации, организованную наподобие древних воинов-арийцев или средневекового ордена Тевтонских рыцарей. Солдаты, принимаемые в элитные части, должны были доказать чистоту крови начиная, по крайней мере, с 1800 года, офицеры - с 1750-го. Те же требования выдвигались для жен эсесовцев.

Гиммлер имел особые планы относительно СС. Нацистская партия стремилась превратить свою идеологию в национальную религию, вытеснив христианство. Псевдоязыческие обряды являлись квинтэссенцией идеалистического взгляда на доисторическую германскую культуру. Акцент делался на расовую чистоту и превосходство германской нации. Гиммлер видел в СС оплот этой новой религии. В добавление к партийным праздникам, годовщинам Пивного путча и празднованиям дня рождения фюрера добавились празднования зимнего и летнего солнцестояний, включавшие элементы языческих обрядов, в том числе поклонение солнцу. На этих праздниках всегда присутствовали высшие чины СС. Офицеры СС вступали в брак в ходе особой церемонии, имеющий языческие ритуальные элементы, своих детей они крестили особенным магическим образом. Большинство этих церемоний происходило в Вевельсбурге, часто под руководством Гиммлера и его персонального мага Карла Марии Вилигута, которого называли Распутиным Гиммлера.

К 1934 году Вевельсбург стоял заброшенный уже в течение многих лет, и рейхсфюрер задумал большую реконструкцию замка. Сначала предполагалось, что здесь будет школа для лидеров СС - своеобразный колледж для офицеров, где они получат «идеологическое образование. Бригаденфюрер СС Вальтер Шеленберг на Нюрнбергском процессе поведал всему миру об учебном курсе школы СС. Он включал спиритуальный тренинг и специальные упражнения по медитации .

Был и секретный курс для высших офицеров «Вельтаншаунг», что значит «взгляд на мир».

Со временем Гиммлер начал рассматривать Вевельсбург как штаб-квартиру рыцарского ордена и спиритульный центр «арийского мира». Примерная смета на перестройку замка составила 250 миллионов рейхсмарок. Треугольная форма замка в виде наконечника стрелы должна была символизировать победу арийской расы над всем человечеством. В план Гиммлера входило переоборудование и ближайших населенных пунктов. Вевельсбургу предстояло стать целым городом со множеством офисов, канцелярий, учебных и ритуальных центров, планетарием и складом военных трофеев.

Грандиозные планы требовали рабочих рук. По этой причине неподалеку был создан концентрационный лагерь «Нидерха-ген». Лагерь не отличался большими размерами, но порядки там были не менее бесчеловечными, чем в «Ауш-вице». 3900 заключенных были интернированы сюда, 1285 из них умерли от непосильной работы и голода. Именно руками этих людей - евреев, немцев и жителей Восточной Европы - был воздвигнут тот замок Вевельсбург, какой мы видим сегодня.

Фокальная точка Вевельсбургского комплекса - огромный гранитный зал в Северной башне, в центре которого стоял стилизованный дубовый круглый «стол короля Артура», за которым должны были сидеть 12 человек. Этот зал предназначался для совещаний 12 высших чинов СС. По своему назначению он использовался лишь однажды, в марте 1941 года, когда обсуждался план «Барбаросса» - план вторжения в Россию. Изображения стилизованной свастики и рун украшали пол и стены грандиозного плана. На стенах были развешаны гербы высших чинов СС.

Поскольку большинство офицеров происходили из среднего класса, специальная комиссия разработала для них персональные родовые гербы. Непосредственно пол гранитным залом находился мавзолей или, как еще называли это помещение, Страна мертвых.

Этот зал был круглым, башнеобразный свод поддерживали 12 монументальных колонн. Здесь в специальных урнах хранился прах умерших высших офицеров СС. В центре зала горел вечный огонь. Здесь проводились таинственные «ритуалы мертвых». Некоторые историки говорят, что Гиммлер и его приближенные готовили особые напитки из плоти погибших товар, щей. Эти напитки якобы даровали непобедимость в боях.

В мавзолее офицеры, отслужившие в СС три года, приносили особую клятву верности и получали серебряное кольцо, на котором были выгравированы дубовый венок, символ языческого бога Тоса и рунические символы. После смерти эсесовцев кольца возвращались хранилище в Страну мертвых. В замке были также помещения, посвященные героям германской мифологии - Видукинду, королю Артуру. Кабинет самого Гиммлера был посвящен саксонскому королю Генриху I, который организовал отпор мадьярскому вторжению в Х веке. Гиммлер считал себя реинкарнацией короля. В кабинете, имевшем длину — менее 50 метров, стоял огромный трон Генриха I, на котором в минуты раздумий восседал рейсхфюрер СС. Говорят, приближенные, осмелившиеся заглянуть в кабинет, видели, как Гиммлер вдруг преображался. Он становился выше ростом и шире в плечах, как будто превращался в короля!

В марте 1945 года силы союзников достигли Вевельсбурга. Эсесовцы взорвали замок, лишь Северная башня чудом уцелела. Реконструкция замка началась в 1949-м и закончилась в 1979 году. Ныне здесь музей.
Автор: Сергей МИХАЙЛОВ

Замок Ланэк и его легенда.

katarinochka — Sat, 19 Dec 2009 17:30:12 GMT

Idilia Dubb

Весной 1851 г. шотландская семья Dubb отправилась в на отдых в Германию путешествовать по Рейну. Они остановились в городе Ланштайн. 16 июня 1851 г. семнадцатилетняя Idilia Dubb отправилась посмотреть окрестности и сделать несколько набросков.
Когда девочка не вернулась к обеду, семья забеспокоилась и вызвала полицию. Полиция прочесала все окрестности, но, как говорили, не нашла никаких следов девочки. Отчаявшись в поисках, семья вернулась обратно в Шотландию. В 1860 г., когда Мориарти восстанавливал старую башню Ланэка, строители нашли в основании скелет девочки, а по дним — дневник, в котором она описывала ужасы своих последних дней. По гнилой лестнице девочке удалось забраться почти на самый верх башни, но под её весом лестница не выдержала и сломалась. Идилия осталась на дне башни в ловушке. Она была уверена, что её найдут. Когда она подавала сигналы проплывающим по реке пароходам, ей отвечали, но полиции так и не удалось её найти.
Последними словами в дневнике девочки были:

Все что я знаю, это то, что надежды больше нет. Моя смерть неизбежна… Отец Небесный, будь милосерден.
All I know is that there is no hope for me. My death is certain. … Father in heaven, have mercy on my soul.

Однако у противников этой истории есть много аргументов. Сам журнал с записями девочки был найден только через несколько недель после скелета. Исследователям также не удалось найти каких-либо следов семьи Dubb в Эдинбурге. Местные записи в полиции тоже не подтверждают эту историю.

Поэтому вполне вероятно, что это просто ещё одна из красивых и леденящих душу легенд Рейна и рейнских замков.